Избранное полностью

Б о л о т и н. Шутка ли сказать: ежегодно на протяжении двадцати лет многие тысячи тонн солевой пыли ветер разносит над полями и лесами. Многие миллионы тонн химически не безобидных рассолов отравляют грунтовые и артезианские воды. Катастрофические последствия этого трудно себе представить. (Долго молчит.) Когда мы подсчитаем ущерб, нанесенный обществу и природе, обнаружится, что добыча калия тем способом, каким мы это делаем сегодня, была нашей самой расточительной авантюрой.

Ф е д о р  М а к с и м о в и ч. Вы не сгущаете?

Б о л о т и н. Я знаком с исследованиями двух десятков институтов, которые пытаются что-то предложить по спасению окружающей среды Любоградчины. Я же пытаюсь как-то скоординировать их деятельность.

Ф е д о р  М а к с и м о в и ч. Что значит — пытаетесь?! Вам поручили возглавить разработку комплексной программы охраны природы промрайона, а вы — пытаетесь!

Б о л о т и н. Дело в том, Федор Максимович, что программа не обеспечена ни технически, ни финансово, ни организационно.

Ф е д о р  М а к с и м о в и ч. Я уже третий месяц работаю секретарем обкома. Почему же вы сообщаете мне об этом только сегодня?!

Б о л о т и н. В министерстве, которому подчинен наш институт, мне категорически не рекомендовали этого делать. А на днях запретили обнародовать технико-экономические выкладки по проблемам охраны среды в промрайоне.

Ф е д о р  М а к с и м о в и ч (взрывается). Выкладки! Записки! Докладные! Вас же не регистратором ужасов поставили в Любограде!

Б о л о т и н. Когда производственники, чиновники и ученые симулируют кипучую деятельность, должен же кто-нибудь хотя бы регистрировать подлинное положение вещей.

Ф е д о р  М а к с и м о в и ч. Вы коммунист?

Б о л о т и н. Беспартийный. Но тоже честный человек. Слабый, но честный. Поэтому было бы очень справедливо, если бы вы поставили вместо меня кого-нибудь другого, покрепче. В таких больших и серьезных вопросах одной честности и исполнительности мало. Здесь зубами надо…

Ф е д о р  М а к с и м о в и ч. За откровенность спасибо. А работать я вас заставлю! Вы у меня будете работать и головой и зубами!.. Нашелся непротивленец…

Г о л о с  п о  с е л е к т о р у. Федор Максимович, академик Мухина…

Ф е д о р  М а к с и м о в и ч. Очень кстати. Просите.

М у х и н а (входя). Здравствуйте, Федор Максимович. Приветствую вас, Василий Николаевич.

Ф е д о р  М а к с и м о в и ч (идет навстречу). Рад вас видеть, Зинаида Тарасовна. Присаживайтесь. У нас разговор о защите сущего на земле. Не поддержите?

М у х и н а. С радостью, Федор Максимович. С большой радостью. Сама собиралась к вам, из дальних странствий возвратясь. Вы знаете, гора вопросов. Уйма впечатлений. Конференция в Женеве, симпозиум в Варшаве, коллоквиум в Москве, потом республиканский съезд охраны природы. Очень жалели, что вы не смогли быть. Но заверяю вас, все прошло на высоком организационном и политическом уровне. И доклады, и выступления, и приветствия сверху, и критика снизу, хотя, естественно, пришлось поработать.

Ф е д о р  М а к с и м о в и ч. И что же там в Женеве?

М у х и н а. Вы знаете, послушаешь представителей капстран — волосы шевелятся. Пессимизм и безнадега предельные. Ученые с мировыми именами, а терминология и оценки — жутчайшие. Один о перегреве планеты и всемирном потопе, второй об омертвлении мирового океана, третий об опустынивании континентов. Поначалу даже трудно было сориентироваться. Но потом посоветовались, как-то определились и дали паникерам и капитулянтам достойный бой. Надо сказать, что после этого наша делегация была в центре внимания. А когда я в докладе заявила, что у нас в прекрасном состоянии десять тысяч озер, шесть тысяч рек…

Б о л о т и н. Четыре тысячи рек…

М у х и н а. Почему — четыре? Всегда было шесть.

Б о л о т и н. Всегда было, а теперь четыре. И озер уже наполовину меньше.

М у х и н а (делает вид, что не слышит Болотина). А когда сообщила, что одна треть республики занята прекрасными лесами, в которых до сих пор обитают зубры, бобры, медведи и прочие представители фауны, а общество охраны десять лет подряд держит переходящее знамя, зал буквально взорвался… аплодисментами.

Ф е д о р  М а к с и м о в и ч. Вы считаете, что аудиторию так взволновало переходящее знамя?

М у х и н а (не уловив иронии). Думаю, что не только. Они буквально устроили овацию, когда я сообщила, что у нас, как и в других союзных республиках, уже издана «Красная книга», в которую мы внесли не меньшее количество животных и растений, чем в любой развитой капстране.

Ф е д о р  М а к с и м о в и ч. Поистине велик подвиг — уничтожить, чтобы потом занести… (Очень жестко.) Чем учреждать «Красные книги», не лучше ли не переступать красной черты!

М у х и н а. Федор Максимович, вы замечательно сказали. И если взять в масштабах республики и страны…

Ф е д о р  М а к с и м о в и ч (перебивает). Простите, Зинаида Тарасовна, наша беседа сегодня не будет выходить за пределы Любоградского района.