Х о з я и н о в. Милости просим, Роман Демидович! Давненько не навещали.
К о л у н
Н и к о н о в. Очень приятно. Никонов.
К о л у н. Кому, понимаешь, приятно, а кому и нет.
Ш а ш е л ь. Во-первых, Илья Михалыч, районная санстанция опечатала столовую на первом руднике — вроде вода не та; во-вторых, все автомашины, которые без крыш и с дырками, вернулись и разгружаются — на всех дорогах гаишники. А в-третьих, та же станция предписала в трехдневный срок отремонтировать пылеуловители на фабрике третьего рудоуправления, или последняя, как они выражаются, будет закрыта, а загрязнители привлечены. Разрешите, я выйду и доложу куда следует.
Х о з я и н о в
И в а н. Это нехорошо. Рудники должны работать!
Н и к о н о в. Удивляюсь, как же вы можете проявлять мальчишество в такой обстановке? Производство и так на грани паралича!
И в а н. Именно в этой экстремальной обстановке мы применим закон и инструкции. Любой из вас может отменить санкции районных властей и взять всю ответственность на себя.
Н и к о н о в
И в а н. А мы здесь что — не «союзные»?! Или вы хотите, чтобы я у вашего министра выяснил, кто из нас более «союзный»?
Н и к о н о в
И в а н. Я вас понял.
Н и к о н о в. В стране одиннадцать калийных производств. И положение везде одинаково. Одни и те же проблемы. И министр об этом знает.
И в а н. Тем хуже для вас, раз уж вы курируете эту отрасль. Интересы страны требуют, чтобы положение на химических производствах изменилось, и не только у нас, а повсюду.
Н и к о н о в. Между прочим, как раз наше министерство…
И в а н. В вашем министерстве содрогаются при одной мысли о возможности жесткого контроля за химическими предприятиями. Разве вы по-хозяйски ведете дело? Вы грабите землю, как налетчики: что в мешок, а что под ноги. Гребете, что ближе лежит и что сегодня в дефиците. Наш, а вернее, ваш способ добычи благ из земли заграница окрестила русским «хапстопингом» — нашел, разворотил, хапанул сверху и дальше бежать, а там хоть трава не расти. И трава не растет. В погоне за прибылями капиталист ни перед чем не останавливается — чем же ваш способ лучше? Невольно приходишь к выводу, что общественная алчность, если ее эксплуатируют делячески, столь же разрушительна, как и алчность частника… Я пришел к твердому убеждению, что для нас сегодня ничего нет опаснее делячества, равнодушия и чиновной тупости.
Н и к о н о в. Как же много вы себе позволяете?!
И в а н. Это еще и потому, что вы, Петр Саввич, столько лет к нам приезжаете, на все смотрите и никогда себе не «позволяете». А вместе мы могли бы сделать многое.
К о л у н. Возмутительно ты ведешь себя, Кривич.
И в а н. У нас разные понятия о возмутительном.
Н и к о н о в. В США и ФРГ уровень загрязнения среды на калийных предприятиях в десять раз выше нашего.
И в а н. А если они увеличат загрязнение в сто раз? Нет, для меня это не является аргументом. От того, что у них негров бьют, нам радости мало.
Н и к о н о в
И в а н. У вас же нет настоящих погрузочных площадок. Вы же не построили очистных сооружений. Ни на йоту не изменили допотопную варварскую добычу руды и хранения «хвостов». Половина добра остается в шахтах…
Х о з я и н о в
Н и к о н о в. Уяснить не можете, что благодаря именно этим комбинатам мы сами хлеб едим и с соседями делимся. Разве вам, председателю райисполкома, мы должны разъяснять, как школьнику, что хлеб — это оружие, и, может быть, самое мощное, а наша торговля им — это одна из форм борьбы за друзей, за союзников, за укрепление наших позиций на континентах — за мир, если хотите. Или вы думаете, что в условиях, когда ретивые президенты объявили крестовый поход… Хлеб для нас — проблема стратегическая! Прозевай мы в свое время с добычей удобрений и сидели бы теперь на полуголодном пайке. Или их чечевица уже забылась?! Уже не помнится?!
Х о з я и н о в. Его послушать, так сегодня впору закрыть рудники, шахты, карьеры, чтобы не портить ландшафты. Стране нужны удобрения, и мы будем расширять их добычу. Все!!!
