Мы помолчали. Я смотрела вдаль. Еще четверть часа назад мне не приходило в голову, что Пишта может уехать куда-то; я представляла себе, что он всегда будет здесь, поблизости, в часе езды от меня, и как только мне вздумается, я сяду в машину и приеду к нему.
Он, видно, заметил, что я загрустила, и сказал:
— Да что об этом говорить! Я очень рад вас видеть.
— Да? — Я улыбнулась ему и опять задумалась.
Значит, завтра он уедет, и как бы я ни старалась, мне все равно не удастся забыть об этом. Что-то вдруг разладилось. Желание курить у меня пропало, и я потушила сигарету.
— Хватит сидеть на обочине. Сегодня я не пойду в мастерскую, мне хочется побыть с вами. Хорошо?
— Хорошо. Но сидеть здесь очень приятно.
— Не возражаю. А я говорил вам, уже говорил вам, что влюблен в вас?
— Да.
— С тех пор ничего нового.
Я улыбнулась.
— Как же так? Вы только что сообщили мне две новости.
— Незначительные.
— Неужели? Разве то, первое, важней?
— Намного важней.
— Вы завтра уезжаете?
— Думал завтра с утра пораньше отправиться в Шомодь на мотоцикле, а послезавтра к вечеру вернуться.
— Мне хотелось бы поехать с вами, — сказала я после короткого раздумья. — Я отвезу вас на машине, ладно?
Он с удивлением смотрел на меня, словно не веря своим ушам.
— Вы?! Поедете со мной?!
— А можно?
— Эва, у меня нет слов…
— Хорошо. Тогда помолчим немного. Угостите меня сигаретой и давайте посидим, подумаем.
Я курила, смотрела вдаль и никак не могла разогнать тоску, снова развеселиться. Вдруг в двух шагах от меня из-под камня выползла маленькая змейка. Я не отрывала от нее глаз, и Пишта, очевидно проследив за моим взглядом, схватил меня за руку.
— Осторожно, не шевелитесь! Это гадюка.
— Как? Вот эта змея?
— Да.
— В Венгрии нет гадюк!
— Изредка попадаются.
— Да что вы!
— Это не уж, я вам серьезно говорю.
— Легко проверить. У гадюки должны быть ядовитые зубы.
— Да. Если кусается, значит, гадюка, — пошутил он. — Хотя проверять довольно опасно.
— Надо схватить ее за шею, чтобы она не могла укусить.
Я тут же наклонилась и, поймав змею, двумя пальцами крепко сжала ей шею. Змея сразу обвилась вокруг моей руки до локтя; она раскрывала пасть, шипела. Ее прикосновение было неприятно, раздражало, но только в первый момент. Я поймала змею, так как хотела показать, что не боюсь ее. Увидев изумленное лицо Пишты, я засмеялась и снова пришла в хорошее настроение. Сегодня у меня день везения, и все тут. Если бы меня попросили поймать на лету птицу, я бы поймала. И ни за что на свете не позволю я испортить мне этот день.
— А ведь правда у нее есть зубы, — сказала я погодя, заглянув в открытую пасть змеи.
— Я же говорил, что это гадюка. Бросьте ее сейчас же, а то она выскользнет из ваших рук и укусит вас. Я бы побоялся ловить ее.
— Я поймала ее из чистого любопытства.
— У вас крепкие нервы. Сделай вы это не столь решительно, она бы вас укусила.
— Мне было просто любопытно. Но как теперь от нее избавиться? Она обвила мою руку.
Схватив змею за хвост, я тщетно пыталась оторвать ее от себя, она цеплялась за меня и шипела.
— Ой! — Я хотела отбросить ее подальше, взмахнула рукой, но змея упала мне на колени.
Я сразу почувствовала слабую боль. Гадюка тотчас сползла на землю и скрылась в траве.
— Гм. Кажется, она меня укусила.
— Вы шутите! Неужели серьезно?
— Вроде да.
Я приподняла юбку; над коленом, вершках в двух от него краснели два крошечных пятнышка. Если бы не боль, я бы не обратила на них внимания.
— Немедленно садитесь в машину, и поедем к врачу, — сказал Пишта.
— Не будет ли уже поздно? Я слышала, что ранку сразу надо очистить от яда…
— Минут за десять мы найдем врача. Поедемте. Я сяду за руль.
— Мне не хочется сейчас ехать к врачу. Принесите из машины мою сумочку.
Пишта принес сумочку и с ободряющей улыбкой протянул мне руку, чтобы помочь встать и довести меня до машины. Но я его не послушалась.
Достав из сумки перочинный ножик, я вонзила его себе в ногу и два раза обвела вокруг ранки. И содрогнулась от боли, — второй раз ножик глубже вошел под кожу, и рука едва мне повиновалась, — но, прикусив губу, я довела дело до конца. Из ранки тут же обильно потекла кровь.
Присев на корточки, Пишта не сводил с меня глаз.
— Вы сошли с ума!
— Доктор сделал бы то же самое. Но только через полчаса… А я не намерена, болеть. Хочу завтра поехать с вами в госхоз.
Пишта надавил пальцами края ранки, а потом, припав к ней, стал высасывать кровь. Я погладила его по волосам и задержала руку у него на затылке. Кровь у меня из ноги перестала идти, но кожа сильно покраснела, точно воспалилась.
Я поднялась с места.
— В таком случае хорошо бывает выпить чего-нибудь покрепче. Но теперь уже можно ехать к врачу. У вас во рту нет ранок?
— Нет.
— Если бы были, вам грозила бы еще большая опасность, чем мне.
— Да нет у меня никаких ранок.
— Тогда пусть будут, — сказала я и крепко поцеловала Пишту, слегка покусывая ему губы. Но тут же отстранилась от него, потому что мне стало вдруг не по себе, закружилась голова, я вся покрылась потом.
