— Сколько раз брались мы за эту дорогу — и до войны, и после, но руки были коротки, да и запала не хватало. Стоило одному споткнуться, и на тебе — вся остальная братва тут же отбой бьет. А работать в таких условиях — поди отыщи охотников, к тому же наших руководителей дороговизна отпугивала. Не дело, мол, ни с того, ни с сего в пропасть такие суммы швырять. Один обвал, и плакали наши денежки. И то правда, скала на скале и так до самого неба, — без взрывчатки шагу не ступишь. А с другого боку посмотреть — какие тут летние пастбища, какое раздолье нашим отарам! Говорят, здешняя трава даже камень доиться заставит. Но, к счастью, не перевелись еще в нашей стране рачительные хозяева, смелые люди… Видишь, какой размах, какая сила! Такие назад не побегут…
Осторожно объезжая поваленные деревья и огромные каменные глыбы, загромоздившие дорогу, мы пробрались к журчавшему под скалой источнику. Дали напиться лошадям, напились сами, и тут моего спутника кто-то окликнул по имени.
Арсен обернулся.
У обрыва, с топором в руках, над большим только что сваленным деревом стоял высокий, слегка сутуловатый, седой как лунь горец.
Видимо, Арсен не сразу узнал его, потому что тот смущенно сказал:
— Это я, Арсен.
— Цоги? — неуверенно спросил Арсен.
Они очень сдержанно, молча пожали друг другу руки, хотя по всему было видно, что оба рады встрече.
Пожав руки, они чуть-чуть отступили назад и молча начали свертывать цигарки.
— Давно мы не виделись, Цоги, — сказал Арсен.
— Давно.
— Ну, как ты?
— Да вот, дорогу прокладываем.
— И ты?
— И я.
— Никак не думал встретить тебя здесь.
— Я не один… Все наши здесь, они там, за перевалом, туннель пробивают.
— Чудеса, — пробормотал Арсен. — Значит, Алазани в гору потекла.
— В гору, — подтвердил Цоги.
Меня поразили глаза Цоги. Видимо, вдоволь всего хлебнул человек на своем веку. Глаза у него были уж очень какие-то спокойные, но не тем естественным спокойствием, что происходит от удавшейся жизни, а какие-то перегоревшие, что ли. В них было спокойствие пепла.
Они отошли в сторону и о чем-то тихо беседовали. Но тут подбежал паренек с красным флажком и велел нам поскорее ехать, пока там, наверху, подрывники не перекрыли дорогу.
Арсен и Цоги похлопали друг друга по плечу, и мы сели на лошадей.
Проехали мы немного. Лошади теперь с трудом карабкались по круче, и, как мы ни подтягивали подпруги, седла все время сползали назад. Мы спешились и повели лошадей на поводу к закрытому облаками перевалу. И тут я впервые в своей жизни увидел, как из-под синего, слежавшегося снега бесшумно выбегают прозрачные, новорожденные ручьи.
Мы встретили еще одного паренька с красным флажком.
— Ну вот и вышли из-под обстрела, — сказал Арсен. — Теперь можно пообедать.
Мы развели костер из веток рододендрона. Этот стелющийся по земле кустарник — незаменимое топливо для альпийских пастухов. Не к чести других деревьев, даже сырой рододендрон быстро разгорается, и пастух в любую погоду может приготовить себе горячую пищу.
Вскоре в нашем котелке забулькала вода, и Арсен стал ворожить над ним, обещая сварить такие хинкали, какие тбилисцам и не приснятся.
— Послушай, Арсен, кто этот Цоги? — спросил я.
— Мой родич, из дальних.
— А почему тебя так удивило, что они дорогу строят?
— Эх, это долго рассказывать… Да и ни к чему старое ворошить.
— А я не могу забыть глаз Цоги, — сказал я.
— Да, повидали они, — вздохнул Арсен и снова надолго умолк.
— Не очень разговорчивый у меня спутник, — не вытерпел я.
— А я в рассказчики не нанимался, — сказал Арсен. — Но, пожалуй, тебе нужно это знать. Ты к этим людям с добром идешь.
Арсен принял самое горячее участие в моей поездке в горы, он добровольно вызвался быть моим проводником до самого конца моей недолгой командировки. А было это в 1978 году.
Печальная повесть о гибели маленькой горной деревни Орбели глубоко запала в мою душу.
— Ради бога, выйдем скорей на воздух… я сейчас упаду, — шепнула Шуко своей подруге и еще раз попыталась застегнуть большой серебряный браслет на правой руке. Замок его раскрылся, когда они с Майей пробирались к хорам. Шуко боялась потерять браслет, подарок покойной матери, и крепко прижимала руку к груди — в такой тесноте да еще с таким хитрым замком никак не сладишь.
— А ты продвинься немного и падай вон тому парню на руки. Посмотри, какой красавец, — сказала Майя, показывая глазами на молодого чеченца в белой черкеске. Но Шуко даже бровью не повела, хотя знала, что Майя не ошибется. Это она умеет — на любой гулянке, в любой толпе мигом найдет самого красивого парня.
— А ты посмотри, посмотри на него, Шуко, тебе сразу легче станет, — прошептала Майя и больно ущипнула подругу за ягодицу.
Шуко локтем оттолкнула Майю:
— Ты с ума сошла!
