Он глядит на синее небо, на разноцветные камушки на дорожке, слышит птичий гомон в ветвях, вдыхает запах травы на газонах — все это радостное многоголосье и многоцветье до него почти не доходит, и даже солнечный блеск, проникая в душу ему, как будто тускнеет, превращается в бледный, серый туман.
Если бы стояла поздняя осень и холодный дождь лил на черные ветви голых деревьев, он и тогда был бы точно таким. Ни веселей, ни печальней.
Бела ходит, тупо глядя перед собой; в руке у него — книга.
В голове, словно черви, шевелятся разнообразнейшие параграфы: о разглашении чужой тайны, о нарушении неприкосновенности жилища, о злостном и умышленном банкротстве. Затем — тюрьма, исправительный дом, каторга… десять, двадцать — кто знает, сколько лет каторги.
Бела готовится к экзамену на адвоката.
Когда он шагает от дерева к дереву торопливо-усталой походкой зубрилы, поднимая невидящий взгляд на прохожих, — видно, как много ночей он провел без сна.
После захода солнца он закрывает книгу и, опустив голову, идет домой.
Дома, в комнате с окошком во двор, его встречает сигарная вонь и опять же книги: процессуальные кодексы, извлечения из сводов законов, вдоль и поперек исчерченные красным, синим, зеленым карандашом; тут же — литографированные конспекты: он читал их уже много раз, но сейчас понятия не имеет, о чем там говорится.
Живет Бела в доме своей невесты.
Формально он снимает комнату у ее родителей, но в действительности живет тут как гость, к тому же пользуется привилегиями, причитающимися близкому родственнику, без пяти минут зятю.
Занять эту комнату предложил Беле будущий тесть, пожилой чиновник в отставке; он-то знает, как сложна жизнь, как трудно молодежи обеспечить себе сносное существование, так что пускай зять учится себе на здоровье, а когда сдаст экзамены, «молодые» сразу же и поженятся.
Бела не возражал ему.
Собственного мнения он вообще никогда не высказывает. Стоит он или сидит, идет или бежит, смеется или грустит — он лишь делает как другие, а сам ничего не решает. Он любит покой и порядок. Вот только условие поставил, что когда-нибудь после вернет деньги за питание и проживание.
Тесть, который частенько прохаживается насчет хитроумия адвокатов, захохотал в ответ:
— Знаем, знаем, какие ваш брат денежки загребает из судебных расходов… на все хватит, еще останется… ах ты, прохвост этакий… ах, законник… — И хлопнул Белу по спине.
Так оказался Бела в каком-то странном, как сон, мире, который он сам объяснить не способен, да и не слишком хочет.
Он живет под одной крышей — вместе и в то же время отдельно — со своей нареченной, которую очень любит.
Ирма — девушка милая и простая, уже, в общем, не первой молодости: ей двадцать семь, она на пять лет моложе жениха, но зато умна и серьезна. Пышные черные волосы она гладко зачесывает назад, как замужние женщины.
Ирма часто строит планы на будущее, как, сдав экзамен, муж ее откроет собственную контору и они будут жить с ним в отдельной квартире.
Бела, слушая ее, улыбается, потом делается серьезным. Он сидит в гостиной, держит свою нареченную за руку и думает о том, как много ему еще надо выучить.
— Мечты, мечты, — говорит он с некоторой досадой, — я даже верить не смею…
И уходит учиться.
Семья ходит на цыпочках.
— Бела учится, — шепчут домашние, — тихо, Бела учится.
В день экзамена дом просыпается в шесть утра, на два часа раньше обычного.
Все немного взволнованы, хотя и стараются это скрыть. Бела нынче почти не спал: всю ночь, лежа в постели, читал конспекты; даже сидя за завтраком, он раз десять пробегает глазами какие-то второстепенные примечания, набранные в учебнике мелким шрифтом. Лицо его покрыто смертельной бледностью. Ему не верится, что не далее как к полудню он станет «самостоятельным человеком» — и что в жизни все решается за каких-нибудь несколько минут.
Тесть, которого длинные, седые усы делают похожим на моряка, провожает его благодушными шутками.
— Я человек суеверный, а потому из принципа не желаю удачи ни на охоте, ни на экзамене.
Мать Ирмы все-таки машет в дверях рукой:
— Всего хорошего, Бела.
Ирма провожает его до самой курии[82] и говорит, расставаясь:
— Бела, думайте обо мне.
Потом заходит в церковь, помолиться за жениха.
Дома дым коромыслом: семья готовится к торжественному обеду, который должен стать одновременно и свадебным. В воздухе ходят запахи ванили и перца. Отец изучает железнодорожное расписание: каким поездом послезавтра отправятся молодые? Все уже готово к завтрашнему венчанию, и чемоданы уложены в дорогу.
Бела приходит домой после двух.
Он идет как всегда, ни быстро, ни медленно, с непроницаемым, равнодушным лицом, в безупречном светло-коричневом костюме и новой соломенной шляпе. Вот он уже шагает по галерее, куда выходят окна из комнат семьи.
— Ну что, сено или солома? — спрашивает тесть, который любит обращать в шутку серьезные вещи.
— Как изволите понимать?
— Я спрашиваю, как экзамен сдал?
— Провалился.
— Ну и бог с ним! — машет рукой старик после общего минутного молчания. — Со всяким бывает.
— Кушай, Бела, — суетится вокруг мать.
