Л е о н е (спокойно, с полным безразличием, словно он всецело поглощен набиванием трубки, говорит наивно и добродушно, будто в его словах нет ничего страшного). Я думаю, все ваши доводы и контрдоводы, вместе взятые, не воскресят эту умершую женщину. Она разбилась, для нее все кончено.

Б а р о н е с с а  К а с т е л л и (раздраженно). Знаешь, ты бы мог, наконец, избавить нас от твоих überspannt[270] взглядов! Das alles ist wieder überspannt![271]

Л е о н е (спокойно и очень искренно). Überspannt или нет — женщина умерла. И ее ребенок умер. И старая Руперт умерла. Все они умерли.

Б а р о н е с с а  К а с т е л л и. Уж не хочешь ли ты сказать, что я каким-то образом виновата перед этими женщинами?

Л е о н е (не отвечая на ее вопрос, будто не слышал его). Да, они умерли. И если вам угодно знать, что я об этом думаю, тогда уж извольте выслушать. А если нет — мне все равно. Так вот, мой дорогой и досточтимый отец, я думаю, что все, что произошло — irréparable[272]. То, что Пуба тут декламировал, имеет отношение к jus[273]. Или, вернее, к тому, как первые ученики представляют себе jus, — а Пуба всегда был первым учеником. Все, что полагается, Пуба знает наизусть — и доводы и контрдоводы. А между тем есть вещи, которым не может научиться даже первейший из первых учеников; есть вещи, которые не записаны ни в уголовном кодексе, ни в правилах уличного движения. Более того, такие вещи не решаются и на кавалерийский манер, mit schweren Kavalleriesäbeln[274], как полагает тот рыцарь в мундире. Одним словом, я думаю, что все ваши разговоры не имеют ни малейшего отношения к происшествию!

Ф а б р и ц и. К какому происшествию? Что тут еще произошло?

Л е о н е. А произошло то, что одна женщина со своим ребенком бросилась с третьего этажа, и оба погибли. Вот что произошло. Вот все, что здесь случилось. А за пять минут до того она звонила у дверей глембаевского дома, и ее вышвырнули на улицу.

П у б а (язвительно). Ну да, ты же артист! Известно, что художников все на свете удивляет, как и параноиков. Параноики во всем видят какие-то «происшествия».

Л е о н е. Значит, ты под артистизмом подразумеваешь нечто параноическое, удивляющееся всему на свете? Для твоего адвокатского мозга все, что выходит за рамки уголовного кодекса и правил уличного движения, все — артистизм. Превосходно! Женщину выбрасывают на улицу, и тот, кто констатирует это, — параноик. Я сам был свидетелем того, как это произошло.

Ф а б р и ц и. Хорошо, но если ты считаешь, что несправедливо было выбрасывать эту женщину на улицу, почему же ты не вмешался?

Л е о н е. Я в этом доме посторонний и не имею полномочий менять здешние порядки. Действительно, женщина стояла у дверей и плакала больше получаса. Но таковы порядки, существующие в этом доме: ни один человек, не имеющий визитной карточки, не может быть пропущен к барыне.

Б а р о н е с с а  К а с т е л л и. Неправда! Ohne Anmeldung darf die Dienerschaft Niemanden zu mir hereinlassen![275]

Л е о н е. Jawohl, das Weib wurde nicht hineingelassen![276] Так и напечатано в газетной статье. Это слова из статьи: «Ее не впустили!» Она хотела, чтобы баронесса купила ей зингеровскую швейную машинку. Она — швея по профессии и была уверена, что имеет право на эту машинку.

Г л е м б а й. Хорошо, так почему же ты не вмешался, узнав, что речь идет о такой безделице?

Л е о н е. Она решительно заявила, что если не получит швейную машинку, то покончит с собой. Правда, она сказала, что утопится, а по порядкам вашего дома, без визитной карточки…

Д - р  А л ь т м а н. Я тебя не понимаю. Ты рассуждаешь, словно наркоман! Как можно о подобных вещах говорить, черт возьми, в тоне параноика? Если ты в самом деле присутствовал при этой сцене, warum hast du nicht eingegriffen?[277] Господин тайный советник совершенно прав!

Л е о н е. Я сказал женщине, чтобы она больше не унижалась и не приходила. Она мне сказала, что в течение последних двух дней она была здесь семь раз. Она меня уверяла, что, если бы у нее была своя швейная машинка, дело пошло бы на лад, а так она утопится. А я ей ответил, чтобы она больше не приходила, ибо, насколько мне известно, ее не пропустят к баронессе без визитной карточки.

Баронесса Глембай-Кастелли, очевидно, так взволнована и раздражена тоном и манерой Леоне, что не может больше сдерживаться. Она решительно встает, молча идет к звонку и вызывает прислугу. Входит  л а к е й, она ему что-то говорит.

Г л е м б а й. Значит, ты видел ее? И никому не сказал ни слова?

Л е о н е. Никому.

Г л е м б а й. Непостижимо.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги