Королю Фридриху, прослывшему нежным супругом, не хотелось отягчать королеву в такой и без того трудный ее час присутствием посторонних. Пан Вилим из Роупова рассудительно заметил, что незачем понапрасну вводить новые порядки, а коли уж речь идет об обряде, то стоит заглянуть в старинное чешское уложение и узнать, что говорится там о рождении королевских отпрысков. Дело, впрочем, решил пан Яхим Ондржей Шлик, который заявил, что во всяком обряде заложен свой глубокий смысл. Французский трон — наследственный в роду Бурбонов, там и впрямь необходимо присутствие при родах свидетелей, дабы не произошла преступная подмена истинного наследника неведомо кем! На трон же чешский и ныне и впредь возводят свободным избранием! И посему присутствие представителей чешских сословий при рождении королевских отпрысков — излишне. Сословия и без того поверят королеве, если она признает своим рожденного ею ребенка. Ведь ребенок этот не является наследником чешской короны, будь он даже первородным сыном, а в настоящем случае это совершенно исключено, поскольку королева еще раньше родила двух сыновей и дочь. Стало быть, высказывание трансильванского посла пана Борнемисы о том, что ребенок коронован уже в материнском чреве, лишено всяческого смысла. Дитя будет принцем или принцессой, но увенчать его короной сможет лишь свободный выбор сословий!
Камерариус скрепя сердце согласился, но на пана Шлика затаил обиду.
Много также было разногласий по поводу личности лекаря. Доктор Румпф из Гейдельберга, принимавший и первенца, и второго сына Фридриха, и принцессу, хотя и был уже со своими помощниками на пути в Прагу, но задержался в Смрчинах из-за снегопадов. Английскую повитуху на этот раз король Яков не прислал. Пан Яхим Ондржей Шлик уже неоднократно предлагал знаменитого доктора Яна Есениуса, ректора-магнификуса пражской академии{56} и профессора хирургии, который подыскал бы и здешнюю повитуху, умелую и чистую. Примечательно, что и на этот раз дело решил пан Шлик, отметив целый ряд благоприятных обстоятельств, свидетельствующих в пользу доктора Есениуса. Ведь несмотря на верхневенгерское происхождение и наличие у него в Венгрии недвижимости, доктор Есениус имеет в Праге многолетнюю практику, а также пользуется широкой известностью по всему королевству и за его пределами, к тому же он был представителем чешских сословий на переговорах с князем Бетленом, томился в венской тюрьме и ко всему прочему обладает даром пророчества. Известно, что на стене своей тюремной камеры он написал I. M. M. M. M., то есть Imperator Mathias Mense Martio Morietur — император Маттиас умрет в месяце марте — что и исполнилось впоследствии. Кроме того, наряду с родной чешской речью владеет он еще венгерским, немецким и латинским языками, так что сумеет объясниться с королевой.
Король дал согласие, и вечером дня святого Стефана доктор Есениус был доставлен в замок в королевской карете. Королева допустила его к своей особе, но осмотреть себя не позволила, заявив, что до срока еще далеко. А доктор, воспламенявший своими речами князей, королей и императоров, не нашел достаточных доводов, способных переубедить венценосную пациентку. Не позволив ощупать свой живот даже через четыре юбки, королева заметила, что от разговоров о беременности а родах ей делается дурно, поскольку все, связанное с телесными отправлениями, противно ее естеству.
Доктор Есениус погладил бородку и с улыбкой осведомился, известно ли королеве, каким образом она уже произвела на свет троих детей. Скривив рот в усмешке, королева надменно ответила:
— Carissime[9] доктор, знаю и в то же время не знаю. Представьте, есть и такие женщины. Особенно в холодных северных странах.
Доктор покивал головой и прекратил свои расспросы.
Однако назавтра, в день святого Иоанна, в полдень, его снова вызвали в замок с настоятельным приказом пана Вилима из Роупова захватить с собой опытную повитуху и столько помощников и помощниц, сколько он сочтет нужным, ибо у королевы появились несомненные признаки близких родов.
Король с раннего утра охотился в брандысских лесах. А посему канцлер Камерариус все же настоял на приглашении в Град наиболее именитых сановников королевства: пана Вилима из Роупова, пана Берки из Дубы{57}, пана Вацлава Будовца из Будова, пана Яхима Ондржея Шлика и пана из Вхыниц{58}, церемониймейстера. Камерариус усадил их всех в передней опочивальни роженицы за богато накрытый стол, дабы скрасить сим достойным мужам часы ожидания. Двери в соответствии с распоряжением Камерариуса оставили открытыми, чтобы господа сановники слышали стоны и крики королевы, раз уж они не могут согласно парижскому обычаю присутствовать у ее ложа.
Впрочем, королева вовсе и не лежала, а прохаживалась по опочивальне. Прогнав доктора Есениуса, повитух и леди Эпсли, она велела позвать пажа Иржика и приказала ему снова и снова рассказывать, как рожала его мать в ячменном поле в грозу и дождь и по-звериному перегрызла пуповину.
