«Сидит седой старик за столом, улыбается ласково-ласково, но серьезно.
— Вот принес, — говорю.
— Так, так…
Он знает, что я принес, помнит. Взял эту огромную мою папку, перевернул раза два-три в руках, потом положил перед собою, одной рукой закрыл глаза, другой начал рыться в листах, шутя причитал:
— Ну, господи помилуй…
Так прищучивают, когда тянут себе «счастье», карту, что ли, или в этом роде… Я не понимал. Недоумевал. Он вытащил случайно страницу и, как бы извиняясь, проговорил:
— Попробуем одну на счастье… Я часто так-то…
Он стал вслух читать — там было описано про Сломихинскую, что собой представляла горячая, простая речь Чапаева.
— Хорошо… Хорошо… — приговаривал он.
А я сидел и радовался. Условились, что через день-два зайду узнать».)
И в судьбе Алеши Колосова старый большевик сыграл большую роль.
В Газетном переулке — там, в полуподвальном помещении, находилась редакция журнала «Путь МОПРа» — начался московский период жизни Алексея Колосова.
П. Н. Лепешинский внимательно приглядывался к этому тихому, вежливому «русичу» с умными глазами, который отлично справлялся с обязанностями секретаря редакции и при этом писал волнующие очерки и рассказы. Правда, сам Колосов называл свои очерки так — литературная обработка материала. В какой-то мере так оно и было — обработка материала, стекающегося из всех стран мира. Письма политических заключенных. Подпольные листовки, которые, минуя десятки рогаток, пересылались зарубежными секциями советской организации МОПР. Рассказы и свидетельские показания политических эмигрантов. Китай. Польша. Индия. Болгария. Сербия. Германия…
