«…И вот я вхожу вместе с Ивановым в кабинет Форда, в легендарный кабинет, описанный во множестве книг, — он находится в Дирборне, это небольшая комната в 15 футов длиной. Вот точная опись вещей исторического кабинета, куда ведут экскурсантов Америки и Европы. Стены высокие, потолок стеклянный, на полу ковер. Посредине комнаты большой письменный стол. Кресло Генри Форда. Старый Форд обычно сидит лицом к двери. Справа от Форда, в углу, стул с кожаной спинкой. По комнате разбросано несколько деревянных стульев. На письменном столе коммутатор и электрические приборы. И пара маленьких клещей. Полдюжины выпусков журнала «Атлантический ежемесячник», журналы аккуратно сложены рядом с клещами. За креслом Форда висит на стене большая картина, изображающая старый дом Форда на ферме. К сведению посетителей: дом этот был построен самим Фордом из досок, которые он в свое время сам напилил. В этом доме он жил со своей женой после их свадьбы. На другой стене находятся две картины и письмо, вставленное в рамку. Письмо это, написанное в Лондоне во время войны, повествует, как фордовские автомобили спасли английских солдат в одном сражении с немцами. Далее по стенам развешаны портреты Форда, Эдисона и Берроуза. Над дверью висит план одного из фордовских заводов.
Да, и еще рисунок «механической повозки». Из книг да из рассказов наших товарищей, проходивших практику в Дирборне и Детройте, мы уже знали эту волнующую историю о том дне в воскресенье пополудни летом восемьдесят девятого года, когда мысль и воображение Генри Форда нашли свое воплощение в рисунке механической повозки, той самой повозки, которая, собственно, и стала прообразом автомобиля, знали мы также и еще одну подробность, а именно — что проект был набросан на обороте нотного листа, который, к сожалению, затерялся.
Я смотрю во все глаза. Вот он каков, Генри Форд, великий механик! И кажется, он больше всего любит, когда его называют именно так. И вот мы видим человека, который, по словам его биографа, детройтского редактора Бенсона, выглядит старым, как пирамида.
Сам Форд редко бывает в своем кабинете. «Человек, который управляет предприятием, — так Форд однажды сказал детройтскому писателю, — не имеет права сидеть в кабинете. Место руководителя — везде. Он должен все время передвигаться. Десять или пятнадцать лет тому назад, когда я был гораздо более подвижным, чем теперь, я все время был в движении».
Он интересуется Россией, ее планами, он, Форд, готов торговать со всем миром. Дело есть дело. Ему хочется узнать некоторые подробности о той стране, откуда прибыл Иванов. Кто он сам по профессии, мистер Иванов? Чем он был занят в молодости? Какая фирма стоит за ним? Что сейчас его волнует?
Это хорошо, что русские решили выгадать полвека опыта, решили строить тракторные и автомобильные заводы. Во Французском Марокко берберы до сих пор молотят хлеб, ударяя голыми ногами о мешок, куда положен небольшой сноп. По русским подсчетам, один трактор выполняет работу 100 волов и 50 людей. Ему докладывали американские инженеры, побывавшие в России, и это радует его сердце, сердце механика: русская крестьянская молодежь, говорят инженеры, смотрит на машины почти с романтическим восторгом.
Он хочет представить себе Россию, какая Она, эта великая страна, его интересует климат, плотность населения на один квадратный километр, — одним словом, масштабы той далекой страны, которая, подобно Америке, хочет переделать себя тракторами и автомобилями.
— Россия начала строить. Россия будет выпускать свои тракторы. Ну что ж, это достойно внимания и уважения. Мы переделали Америку автомобилями.
Форд интересуется, хорошо ли изучен русскими рынок, найдут ли себе должный сбыт тракторы в сельском хозяйстве.
— Найдут, — кратко отвечает Иванов и терпеливо объясняет Генри Форду планы нашей страны, планы индустриализации и коллективизации.
Читал ли мистер Иванов его книги, спрашивает Форд, и если читал, то обратил ли внимание на одну очень важную, по его мнению, мысль, высказанную на страницах этих книг: «Нам предоставляются шансы. В прошлом поколении на каждый шанс имелась тысяча людей, а теперь на каждого человека имеется тысяча шансов». Это значит, что каждый человек может высоко подняться и достичь в нашем мире больших возможностей, если только проявит должное умение, терпение.
Он интересуется, что будут делать русские в Америке, и, услышав ответ: «Работать на заводах Форда», одобрительно кивнул головою.
И вот еще к вопросу о шансах в жизни. Когда он, Форд, был юным и таскал тяжелые грузы на борт судна и ему порой было трудно удержаться на ногах, кто-то из старших, заметив, как ему трудно, сказал: «Держись ногтями, мальчик, — и ты это сделаешь». И теперь, в старости, Форд любит вспоминать эти слова и охотно добавляет:
— Так вот, с тех пор я всегда держусь ногтями… И вам советую…
В книге детройтского редактора, которую дирекция «Форд-моторс Компани» вручила В. И. Иванову вместе с красочными проспектами, — в этой книге были строки, выделенные, так сказать, курсивом:
«Форд — несомненный продукт своего времени. Если бы он мог завладеть всеми реками мира и всеми морями мира или найти способ добывать энергию из угля сожжением его в месторождениях, — если бы он мог всего этого достигнуть, то, несомненно, он сделал бы это».
