Какой прекрасный символ верности своему заводу, своему мартену это контрольное синее стеклышко!
Своеобразный трудовой пафос военного цикла придает фронтовым очеркам Галина непреходящее философское значение.
Мастерство писателя проявилось в том, что в сюжетных рамках газетного «подвала» он смог показать нам
…Война победоносно окончена. Началась демобилизация фронтовиков. На Западе после первой мировой войны возникла литература «потерянного поколения». Оказалось, что демобилизованные солдаты никому не нужны: их рабочие должности заняты, их ратные подвиги забыты. После второй мировой войны появилась новая волна все той же литературы «погибшего поколения». Полное трагическое повторение судьбы уцелевших в бою, но исчезнувших из памяти эгоистического общества!.. У нас не было и быть не могло «погибшего поколения». Переход страны от дней войны к дням мира был трудным, голодным, суровым, но оптимистическим. Солдаты истосковались по работе! Народ вернулся к мирному бытию. И
Почитаем начало послевоенного очерка «В одном населенном пункте»:
«Весною сорок пятого года меня демобилизовали из рядов Советской Армии. Получив проездные документы, я, капитан запаса, поехал в Донбасс, куда меня пригласил мой бывший командир полка Василий Степанович Егоров — он работал секретарем райкома партии».
Как все обыденно, деловито, естественно. Ни нотки парадности!.. И надо вчитаться в очерк, чтобы ощутить «чувство фронта» в послевоенной судьбе и подполковника запаса, и капитана запаса, — ныне партийных работников.
Конечно, к решению этой темы Галин был подготовлен отлично, еще до военной поры. В сущности, это всегда была его
Кстати, напомню, что
Пропагандист Пантелеев, один из героев этого очерка, помог автору всеми художественными средствами — и движением сюжета, и напряжением, идейно-содержательным конфликтом, и размышлениями, и пейзажными зарисовками — показать возрождение разрушенного фашистами Донбасса.
Пожалуй, Пантелеев часто высказывает симпатии и привязанности самого Галина, но остается при этом самостоятельно существующим, психологически ёмким образом.
Чем занимается «райштатпроп» — районный штатный пропагандист? В Советской Армии есть понятие — «политическое обеспечение боя». Так вот, Пантелеев занимается «партийным обеспечением» счастья народа. Я говорю преднамеренно возвышенно. Какое там счастье, если в полуголодном Донбассе шахты и заводы разрушены, а люди живут еще в землянках!.. И все же Егоров, и Пантелеев, и другие партработники ставят перед собою самые дерзновенные задачи. Они все время стараются слить воедино производственные дела с нравственными принципами того, что публицисты и лекторы называют советским образом жизни. Пантелеев, к примеру, не дробит свою работу на разнохарактерные дела, а занимается буквально всем и вся, т. е. «нравственным климатом» шахты и поселка. Отсюда-то в нем так сильно чувствуется полнота жизни. Почитаем эти строки:
«…В эти дни моих странствий по Донбассу, когда я добирался в свой район, — то на попутных машинах, то пешком, — я лучше и глубже воспринимал движение новой жизни. Все для меня было волнующе прекрасно — и Азовское море, на берегу которого раскинулся поднятый из руин мощный завод черной металлургии, и колхозная нива в Старобешеве, где я увидел опаленную солнцем Пашу Ангелину, и этот скромный могильный холм близ дороги у села Авдотьино, и предсмертное письмо донбасских комсомольцев, слова борьбы, написанные на выцветшем от времени платке, и стихи из записной книжки молодого подпольщика Кириллова: «Поставили возле посадки… им ветер чубы завевал… и громко запели ребята гимн — «Интернационал»…»
Все это волновало меня, все это было мне дорого».
Это написано эмоционально, проникновенно и позволяет читателю видеть в Пантелееве не только рассказчика, своего рода «заместителя автора», но и во многих отношениях типического партийного деятеля.
