Избранное полностью

Отец. Конечно, он хорошо к тебе относится, мой мальчик, как и все мы, но он же совсем не знает тебя.

Томас. Андреа ходила к нему. Она объяснила ему, кто я такой, она рассказала ему обо мне, он выслушал ее и ласково, точно родной отец, сказал: «Я уведомлю Томаса в самое ближайшее время». Но до сих пор — никаких звонков.

Мать. Ха. Что толку от ее хождений? Да и кто знает, была ли она там на самом деле? Откуда тебе известно, что она встречалась с менеером Албаном? Может быть, она выдумала это, чтобы успокоить тебя? Она и не на такое способна.

Томас. Да зачем ей это?

Отец. Может, она и не хотела, просто пришлось немного присочинить, чтобы успокоить тебя. Не хочет, чтобы ты огорчался.

Томас. Из-за того, что менеер Албан не взял меня на работу?

Отец. Или взял кого-нибудь другого…

Томас. Другого? Не может быть.

Мать. На тебе свет клином не сошелся, вон сколько молодых парней мечтают получить место шофера.

Томас. Но они же не настоящие водители.

Мать. Да уж получше тебя.

Томас. Выходит, Андреа хотела подготовить меня?

Мать. Ты слышал, что сказал твой отец? Вполне возможно.

Томас. Но ведь он не знает наверняка?

Мать. Нет. Поживем — увидим. А ты, Томас, как примерный сын, должен во всем слушаться отца и мать, нам и без того достается. Постарайся избавить нас от новых огорчений. Обещаешь?

Томас. Да, мама.

Мать (проводит рукой по его волосам). Ну как тебе понравилась кузина?

Томас. Странная какая-то…

Мать. Нет, она очень милая. Видишь, вот так сразу взяла и подарила тебе приемник.

Томас (не вполне убежденно). Да, верно…

Мать. Подумай, как счастливо потекла бы наша жизнь, как спокойно бы мы с папой доживали свои дни, зная, что нам не нужно тревожиться за тебя, что ты надежно пристроен под крылышком кузины Хилды, которая в тебе души не чает.

Андреа зовет из своей комнаты: «Томас!»

Мать (кричит в ответ). Чего тебе?

Андреа снова зовет: «Томас!» Томас идет к ней.

Отец. Что-то она нервничать стала.

Мать. Не больше, чем все остальные в этом доме. И твоя племянница, между прочим…

Отец. Моя племянница?

Мать… очень изменилась со вчерашнего дня. Она вовсе не такая скромница, какой казалась вначале. Вспомни, явилась как овечка, которую привели на заклание. Хи-хи. Будь уверен, она уже поняла, что нужна нам.

Отец. Я многое могу вынести, но ужаснее всего то, что она вскакивает рано утром, да какое там утром, считай ночью, и поднимает на ноги весь дом. Знает ведь, что я засыпаю только на рассвете, ты ведь объяснила ей, что я просто падаю от усталости, и что же? В восемь утра растопалась по всему дому. Чего ей надо было? Чем вообще можно заниматься в восемь утра? Ну сварила кофе, ладно. Видите ли, села пить кофе, в ожидании, что кто-нибудь из нас проснется и зайдет к ней поболтать. О чем? Для чего? Что она надумала делать в такую рань? Завелась, будто ее кто гонит.

Мать. Не причитай, Паттини. Видимо, дома она привыкла вставать рано.

Отец. Им с Мириам больше делать нечего, кроме как вскакивать в восемь утра, пить кофе и болтать целый день.

Мать. Можно подумать, ты занимаешься чем-нибудь путным.

Отец. Я вынужден сидеть здесь, ты же знаешь, но я-то работаю. Целыми днями я занят своим концертом, хотя со стороны может показаться, будто я ничего не делаю. Ах, если бы я мог позволить себе хоть немного покоя, хоть немного тишины, уединения. Как мне это необходимо!

Мать. Хм, тебе это необходимо? Чуткой натуре, художнику нужен покой. А мы бесчувственные и толстокожие, нас эта собачья жизнь устраивает, мы к ней притерпелись, в голове у нас не музыка, а свинцовые мозги, да?

Отец. Замолчи.

Пауза.

Мать. Только бы Мириам не дозналась, что ее дочь у нас. Вечером, когда мы пошли в кино, я сказала ей: «Постарайся не бросаться в глаза, детка, пригни голову». А она? Выпрямилась, словно жердь, и вышагивает посреди улицы, а в перерыве ее еще в туалет понесло. Будто нарочно. Хотела, чтобы все видели ее с нами. А по мне, так лучше бы она сегодня посидела дома, но она ни в какую, ей, видите ли, захотелось подышать свежим воздухом.

Отец. Хе-хе, свежим воздухом.

Мать. Она во что бы то ни стало решила выйти за покупками. Ну что я могла с ней сделать? Да и когда еще у нас будет такая возможность купить чего-нибудь вкусненького? Слушай, Паттини, а что, если кто-нибудь из знакомых видел ее с нами в кино и доложит об этом твоей сестре?

Отец. М-да… Она, конечно, начинает командовать, и все-таки она славная девушка. Ну кто еще способен на такое? Стоило Томасу заикнуться о том, что ему хочется иметь радиоприемник, как она тут же пошла и купила его.

Мать. Это входит в ее планы, Паттини, а потом, что ей стоит потратить каких-нибудь три-четыре тысячи, если скоро она получит все?

Отец. Правда. Как ты думаешь, купит она мне тогда пианино?

Мать. Да ты совсем рехнулся, старик! Что это тебе взбрело в голову? Хочешь, чтобы все полетело к черту из-за твоей жадности?

Она же сама сказала: «Если все уладится, дядя Генри получит свое пианино». Так и сказала. Но что мы имеем? Пока ничего.

Отец. Тогда, я сказал, тогда.

Мать. Я устала, Паттини.

Отец. Я тоже.