Избранное полностью

Мать. Буду счастлива, когда все это будет позади.

Отец. Вот-вот, и в нашем доме наступит, наконец, покой.

Мать. Ну да, ты хочешь сказать, что сможешь и дальше «спокойно» ничего не делать.

Отец. Замолчи.

Мать. А в том, что у нас ничего не получается, виновата Андреа. Это она настраивает мальчика. Не хочет, чтобы ему было хорошо, чтобы всем нам было хорошо. Просто не знаю, что с ней творится последнее время. Она и раньше была не очень-то покладистой, а теперь и вовсе…

Отец. Ничего не понимаю.

Мать. Я-то все отлично понимаю, только не знаю, как сказать.

Отец. Так что все это значит?

Мать. Посмотрим.

Отец. Просто не понимаю, как она посмела за моей спиной позвонить в Общество. Я ведь ни о чем понятия не имел. Как они только не издевались надо мной. Сколько лет подряд я не переступал порога этого здания, и когда наконец явился туда, где раньше меня чествовали как короля, считали гордостью нашей музыки, меня призывают к ответу, словно преступника. Этот желторотый птенец, этот флюгер несчастный, секретаришка Лауверс, спрашивает: «Что с твоей дочерью, Паттини? Чего она добивается от нашего председателя? Мы же ничего тебе не обещали. Почему же ты надоедаешь и дергаешь всех нас из-за этого водительского места? Зачем ты так унижаешься?» Мало того, что весь город над нами смеется, теперь и коллеги станут моими врагами. Все, все враги мне.

Мать (тихо). Только не я, Паттини.

Отец (смотрит на нее, потом отворачивается). Ты нет.

Пауза.

А что там Андреа?

Мать. Хочет уехать.

Отец. Уехать? Андреа? Почему?

Мать. И не одна, а с Томасом.

Отец. Куда?

Мать. Я слышала, как они вчера шептались.

Отец. Но в чем дело? Куда их несет?

Мать. В Англию, к Маргарите.

Отец. Не смеши меня. Как они доберутся туда?

Мать. Она не желает, чтобы Томас женился.

Отец. Ах, не хочет? Мадемуазель не желают?

Мать. Нет. У нее совсем другое на уме.

Отец. Но почему же? Что еще вбила себе в голову эта дурочка?

Что ей нужно? Дело вот-вот сладится. Все идет наилучшим образом, а она встряла и вытворяет бог знает что.

Мать. Боюсь я, Паттини, ничего у нас не выйдет.

Звонок.

Это она!

Идет открыть дверь и возвращается вместе с X и л д о й. Девушка бросает на стол сумку, рядом кладет два тяжелых свертка, вынимает из сумки две бутылки молока, хлеб.

Хилда. Почему вы не включаете радио?

Отец. Да ничего интересного, детка, я смотрел программу.

Мать. Ну-ка, Паттини, включи радио, Хилда хочет послушать музыку.

Хилда. Нет, нет, если это для меня, то не беспокойтесь, просто я думала… что теперь, когда у вас наконец появился приемник… вам приятно будет послушать его.

Мать. В свое время, Хилда, у нас было два приемника и патефон.

Хилда. Они еще у вас?

Мать. Да. А что?

Хилда (садится). В жизни не видела ничего более странного, тетя, чем отношения между Томасом и Андреа.

Отец. А что такого, детка? Они отлично ладят между собой.

Хилда. Вот именно.

Отец. Они же брат и сестра. Они любят друг друга.

Хилда. Странно как-то. Вот сейчас, например. Почему они уединились в комнате, вместо того чтобы посидеть вместе с нами?

Отец. Да они всю жизнь так ведут себя. С детства секретничают.

Хилда. И все-таки это в высшей степени странно. (Обращается к матери, которая старается держаться в стороне.) Вы уже поговорили с дядей Генри?

Мать. Да, он согласен. Он считает, что это правильно.

Отец. Ты о чем?

Мать (делает ему знаки за спиной Хилды). Ну ты ведь понимаешь меня, Паттини. Мы же только что обо всем поговорили.

Отец. Да, да, конечно.

Мать. Вот и дядя Генри полагает, что вам с Томасом надо бы познакомиться поближе, подружиться, вы ведь еще толком не знаете друг друга, верно? (Смеется.)

Хилда (без улыбки). Это потому, что завтра утром я возвращаюсь домой?

Мать. Именно поэтому.

Отец. Да, да.

Мать. Тебе не стоит здесь задерживаться, мама совсем разволнуется. (Ободряюще смеется, но Хилда по-прежнему серьезна.)

Хилда. Да. (Смущенно.) И когда же, дядя Генри?

Отец. Что?

Мать. Ну то, о чем мы с тобой говорили, насчет постелей.

Отец. Постелей?

Мать. Я же сказала тебе, Хилде необходимо получше познакомиться с Томасом, ты видишь, что Андреа старается отвлечь его, ей хочется, чтобы он крутился возле ее юбки, вот я и подумала, что сегодня, в последнюю ночь в нашем доме, Хилда могла бы лечь спать в комнате Андреа (отец делает испуганное движение, но мать продолжает, не обращая на него внимания), потому что Хилде так ни разу и не удалось — она сама мне сказала об этом сегодня утром… подумать только, и это после того, как она купила ему этот замечательный приемник, так вот, ей ни разу не удалось поговорить с Томасом накоротке, все время кто-нибудь торчит рядом. А ведь мы затем и пригласили Хилду погостить, чтобы она могла поближе познакомиться с Томасом, не так ли?

Отец. Да, но Андреа…