Избранное полностью

Андреа (разглаживает его лицо). Ну вот, теперь ты снова прежний Томас. Ты похож на меня. Такой же, как я. И все-таки уходи поскорей, затеряйся среди этих людей. Ты сдаешься на их милость. Но так лучше для тебя, как говорит мама. Только… только от этого очень больно.

Томас. Послушай, я был в доме у менеера Албана. Господи, до чего же у него красиво. Вот он примет меня на работу, и я буду жить там. Повсюду ковры, светильники, книги, картины в позолоченных рамах. И два пианино. Если бы я не разволновался так, я бы не осмелился заявиться к нему. Слуга вначале не хотел меня пускать, но я оттолкнул его и вошел. «Я, — говорю, — Марио дель Монако, tenore robusto, позови своего хозяина». Он ни в какую. Не поверил мне, наверное?

Андреа. Конечно, поверил.

Из спальни родителей выходит отец, у него сонный вид. Андреа, стараясь не привлекать внимания, подходит к шкафчику, достает коробочку с пилюлями и быстро прячет ее в карман пижамы.

Отец. Вот ты где, блудный сын.

Входит мать. Она уже вполне проснулась и с подозрением наблюдает за Томасом и Андреа.

Отец. Где ты пропадал, Томас?

Мать. Отец обращается к тебе.

Томас. Я ходил к менееру Албану.

Отец (окончательно стряхнув с себя сон). Постой, ты хочешь сказать, что среди ночи осмелился побеспокоить почтенного человека?

Томас. Он не принял меня. Его не стали будить.

Отец. Ты что, и вправду был у него?

Томас. Ну да, и самого менеера Лауверса, секретаря, видел.

Отец. А он там что делал ночью? Неужели старик при смерти?

Томас. Нет. Знаешь, папа, что сказал менеер Лауверс? «Так это ты, — говорит, — сын великого Паттини?»

Отец (недоверчиво). Так и сказал?

Томас. Именно. «Великий Паттини», его слова. Представляешь? «Вот что, молодой человек, — сказал он, — передайте своему отцу, этому великому мастеру, мой самый сердечный привет».

Отец. И тебе было приятно, что он так высоко оценил твоего отца?

Томас. Конечно, папа.

Мать. Может, хватит нести чушь? Я уже по горло сыта вашими лживыми, лицемерными байками. Ты, Паттини, вечно начинаешь первый. Сядь лучше, ты меня раздражаешь. Все, шутки кончились. И зарубите себе на носу. Твоему безделью и красивым сказкам, Андреа, твоему, Томас, вранью и нелепым выходкам пришел конец. Сотню раз я говорила вам, но на сей раз это серьезно. И окончательно. Вы оба — молчи, Томас, — едва не лишили нас единственного шанса вернуться к настоящей жизни. Сейчас мы почти у цели: никогда больше у нас с папой не хватит сил снова вытащить вас отсюда. Для начала (обращается к Андреа) ты отправишься к тете Люсии. Сегодня же. Воздух Кемпена пойдет тебе на пользу, а уж тетя постарается, чтобы тебе там было хорошо.

Томас. Я поеду с ней.

Мать. Не заводи опять ту же песню. Ты остаешься здесь.

Томас. Нет!

Мать. Томас Паттейн…

Томас. Меня зовут Паттини.

Мать. Тебя зовут Томас Паттейн, и это так же верно, как то, что имя твоего отца Генри, а вернее, Рик Паттейн.

Отец. Для чего тебе понадобилось снова напоминать об этом?

Мать. Понадобилось. Вы сейчас снова начнете громоздить одну ложь на другую, приукрашивать действительность и городить чепуху по поводу самой обыкновенной, вульгарной фамилии Паттейн…

Отец. М-м, да…

Мать. Итак, Андреа, мы все обсудили с твоим отцом, и он согласился, что ты должна уехать…

Андреа (покорно). Знаю, в Кемпен[196]. Кемпен — это, кажется, в Англии, а в общем, мне все равно где, лишь бы подальше отсюда.

Мать. Через три недели ты вернешься. Обещаю тебе.

Андреа. Твои обещания… Да ты лжешь больше, чем все мы, вместе взятые, мама. Хорошо, я уеду, далеко и надолго, как ты хочешь.

Мать (пристально вглядывается в ее лицо). Я рада, что ты наконец-то проявила благоразумие.

Андреа. Это не благоразумие. Просто я устала, смертельно устала от твоей лжи, от твоих интриг.

Мать (с трудом сдерживаясь). Отлично. Я позвоню тете Маргарите. Ты еще успеешь на дневной поезд.

Отец. А что, есть дневные поезда на Антверпен?

Мать. В час дня.

Пауза.

Андреа. Пойду собираться… Поможешь мне, Томас?

Мать. Я сама помогу тебе.

Андреа. Боишься, что Хилда проснется и снова застанет нас вместе? Боишься, что она снова поднимет крик и пригрозит пожаловаться матери? Не бойся. Мне уже немного осталось, совсем немного.

Мать. Что это ты вдруг сразу засобиралась?

Андреа. Мне нечего больше… делать… здесь. (Переводит взгляд на отца.) Ты будешь скучать без меня, папа?

Отец. Конечно, детка, ты словно солнышко в нашем доме.

Андреа. Ты хочешь сказать, тебе будет не хватать меня? Вряд ли. Может быть, поначалу — возможно, но потом ты снова займешься своим концертом, который не можешь закончить вот уже десять лет. Ни на что другое ты, к сожалению, не способен, дорогой папочка, да ты и не пытаешься заняться ничем другим. И все же… наступит день… я уверена… когда ты закончишь свой концерт, папа…

Отец. Ты в самом деле так думаешь, детка?

Андреа (печально улыбается). Я уверена. (Обращается к матери.) А ты будешь по мне скучать?