После событий, связанных с Линь Бяо[176], наша школа мало-помалу развалилась, а с 1973 года мы расстались — каждый пошел своей дорогой. Потом мы оказались слишком занятыми, чтобы встречаться друг с другом. Недаром Чжуанцзы когда-то сказал: «Лучше забыть друг о друге в реках и озерах, чем увлажнять друг друга слюной»[177]. Но спустя десять лет у нас появилась прекрасная возможность не только встретиться, но и всласть поговорить по душам. Наша беседа проходила за столом, уставленным обильными и разнообразными закусками и вином, что свидетельствовало об «исключительно хорошей обстановке в стране» в ту новую эпоху. Ты заметно постарел, облысел, твой голос стал хриплым, лицо бороздили глубокие морщины, а на коже появились коричневые пигментные пятнышки — отметины старости? Потягивая вино — «фэньцзю», ты вспомнил, как в свое время дал кому-то здорового «баклажана». За десять с лишним лет ты побывал в двух провинциях, трех городах, сменил семь мест работы. Ты работал в управлении культуры, на киностудии, в специализированном педагогическом вузе, на выставке, в административном учреждении, в ассоциации писателей, в театре. Чем чаще ты менял место работы, тем меньше оставался ею доволен: «Обстановочка не та!» Какой же в Китае быть «обстановочке»? Ты с раздражением объяснял: нас может судить лишь тот, кто живет за пределами Китая… Ты все больше наливался вином и все громче говорил о своих потенциальных возможностях, которые не смогли получить развития. Ты матерился направо и налево. Мать твою так! Жизнь человека зависит от случая и судьбы. Понял? Лао-Ван, можешь этому верить или не верить — твое дело, но все зависит от счастливого случая. Эх, если бы только он мне подвернулся! Я стал бы начальником какого-нибудь управления, а может быть, даже министром. Неужели я не гожусь? Я считаю, что способностей у меня хоть отбавляй. Писательство? Извольте! Мало я настрочил всяких безделиц!.. Ты катишь на меня, а я на тебя; ты расхваливаешь меня, а я — тебя!.. Ты сам хорошо знаешь про все эти темные дела в литературе и искусстве!.. Дипломатия? Пожалуйста! Правда, дипломатия — штука рискованная, сам знаешь. Греха не оберешься от нее! «Не доел кусок, с собой поволок». К тому же дипломату нужно знать иностранные языки. А разве нас им учили? Немножко ухватили русского, немного поднахватались английского. Больше шумели, пузырились… Старались держаться на гребне, над волной… Что? Говоришь, надо самому гореть и своим светом светить? Нет, мать твою так, все свое тепло я уже отдал, и больше мне уже не разогреться. Не дано! Вот так-то, милые мои внуки… Силы мои понапрасну сгнили!..
Да, я вспоминаю тебя, мой друг. Я ценю твои достоинства, твои обширные знания, независимость и самостоятельность твоих взглядов. В юные годы из-за своего отца, крупного гоминьдановского чиновника, ты был вынужден стоять в стороне от всяких дел, впрочем, возможно, ты это делал вполне сознательно. В 1958 году на тебя повесили «белый стяг», однако в наиболее ответственные моменты жизни, например, когда надо было срочно переводить стихи Председателя Мао, крупные и мелкие чиновники бежали к тебе гурьбой за помощью, проявляя завидную почтительность. Без тебя, видите ли, ни на шаг! Как говорят: «Без мясника Чжана станешь жрать свинью с грязной щетиной!» Изволь, отведай! Уже тогда многие понимали и признавали твою ценность; сейчас понимают ее еще больше. Во время очередной кампании по изучению документов, озаглавленной «Контрудар по правому реставрационному поветрию», ты мог преспокойно валяться на диване с сигаретой во рту, в то время как остальные высказывали свои критические замечания. И не только валяться, но и храпеть, выпуская изо рта длинную струйку слюны. И никто из тех стервецов, мелких людишек, что жаждал унизить тебя и даже погубить, не осмелился свести с тобой счеты, потому что ты оказался в положении мясника Чжана! Чертовски повезло! Здорово! Силища! Жуть!
Но ответь мне, почему ты так много пьешь? Почти по полмесяца ты не просыхаешь. В чем причина? Из-за пьянства в твоем доме возникают постоянные скандалы, а порой и драки. Я слышал, что твоя единственная дочь умудрилась закатить тебе «баклажана»! Эх! Или ты полностью смирился со своим положением и, «самоуничижаясь», пытаешься скрыть непомерную гордость? Неужели ты так и не поднимешься, если переменится обстановка? Отчего ты не побережешь свой талант, не прочувствуешь душой свою миссию в жизни, не проявишь старания и не займешься с усердием настоящим делом? Все происходит от лености твоей души. А как страдают твои близкие и друзья, когда видят твое саморазрушение, как в твоем сильном теле быка иссякают огромные возможности.