Однако скоро в семье Горячки произошло знаменательное событие: их большеглазая смазливая дочка вышла замуж за одного видного человека, после чего каждое воскресенье в переулке у ворот дома появлялся величественный «зим». Вскоре им поставили телефон (единственный на всю округу, что свидетельствовало о высоком положении этой семьи). Появление легковой машины и телефона было событием в хутуне уникальным, поэтому Горячка в течение долгого времени не могла успокоиться и демонстрировала разнообразные стороны своей «горячей» натуры.
Но ее радость была недолговечной. В 1957 году у большеглазой смазливой дочки возникли неприятности политического характера, после чего «зим» возле их дома больше не появлялся, а вскоре у них сняли и телефон. Говорят, что по этому поводу между родителями и дочерью разразился большой скандал и дочь потребовала у высокопоставленного супруга развода… В 1966 году, вскоре после начала «культурной революции», большеглазая смазливая дочь, не выдержав издевательств «маленьких генералов», повесилась.
После Освобождения Горячка не порывала с госпожой Чжао и Цзинчжэнь, но скандалов между ними больше уже никаких не возникало. Новое общество оказалось намного более цивилизованным.
Наконец, позвольте напомнить еще об одном герое, которого читатель, быть может, уже успел позабыть. Это мисс Лю, с которой Ни Учэн в 1942 году обедал в европейском ресторане на Сидане. Ни Цзао помнил, что отец что-то шутливо сказал женщине, на что она своим мелодичным голосом ответила: «Че-пу-ха!» У мисс Лю Лифэнь действительно был очень приятный голос, да и сама она была необыкновенно хороша. Ее красотой восхищалась даже Цзинъи. Мисс Лю проявляла к Ни Учэну большую симпатию, а тот в свою очередь был от нее просто без ума. Но вскоре мисс Лю поняла, что их отношения не имеют ни малейших надежд на будущее. Надо сказать, что поступки Ни Учэна глубоко ранили молодую женщину и вызвали возмущение. Она порвала с Ни Учэном. Мисс Лю добилась некоторых успехов в науке, но ее жизненный путь после Освобождения нам мало известен. Она, конечно, живет и здравствует и вряд ли потеряла свое очарование. Говорят, она занимает должность профессора в одном из университетов на Юге. Недавно ее пригласили в Англию и Францию, и она ездила туда по плану научного обмена.
…Жизнь человека не слишком длинна, но насыщена множеством порой довольно печальных событий.
Мой друг! Заканчивая свою книгу, я вспомнил и о тебе. Мы познакомились с тобой в «Школе 7-го мая», в одном из пустынных мест страны. Помню, как-то в выходной день многие из бойцов школы отправились в город развлечься. Я остался дежурить вместе с еще одним перевоспитуемым бойцом. Мы раскатывали в столовой тесто для лапши, когда пришел ты. Назвав меня по имени, ты похвалил мою работу и спросил, что я буду делать с тестом, как смогу раскатать широкий лист — ведь скалка слишком короткая. Я объяснил, и ты ответил что-то, так завязался разговор. С твоих слов я узнал, что, оказывается, мы из одного города и даже из одного района, больше того — с одной и той же улицы.
Ты шире в плечах, длинноног, в твоих глазах светится ум, в разговоре ты находчив и умеешь пошутить. Сразу видно, ты очень общительный человек. Но я заметил, что ты говоришь слишком быстро, почти тараторишь, и во время разговора твои узкие губы, находясь в движении, производят довольно странное впечатление. Мы подружились. Я часто посмеивался над твоей скороговоркой и теми диалектальными словечками, которые проскальзывали в твоей речи. Оплеуху ты называл «баклажаном», о скупердяе говорил: у него «монета застряла меж ребер». Если что-то у тебя не получалось, ты досадовал: «Обстановочка не та!» Я у тебя многому научился. Твои критические замечания по поводу «культрева», левацкой политики и злодеяний тех лет находили отклики в моей душе. С тобой, мой друг, я не так глубоко чувствовал тоску и одиночество в те годы.