ПетрНепобедимый Карл! Что слышу я? Едва лишьВступил ты в землю, где второе царствоТебе господь назначил, как по всемШатрам шептаться стали о возврате!Пусть королевскими устами тотчасСлух нечестивый будет опровергнут!Пусть правнуки не скажут, будто дело,На небесах решенное и в рукиТобою взятое, ты бросил тотчас.Неужто возвещу отцу святому:Меч, поднятый по божьему внушенью, —В ножнах. На миг исполнясь доброй воли,Отчаялся твой сын великий.КарлСколькоЯ сделал, чтоб спасти отца такого,Ты сам свидетель, божий человек,И мир свидетель! А о том, что сделатьОсталось, не могу просить советаУ моего желанья, коль дала мнеСовет необходимость. Всемогущий,Един! Когда ушей моих достигЗов пастыря в беде, я, победительИ сокрушитель идолов, на саксовНеверных шел; их бегство пролагалоМне путь, но я на полпути к победеОстановился, заключивши мир,Хоть мог три дня спустя и покорить их;В Женеве станом став, единой волеМоей чужую волю подчинил я —И франки вышли, как один, с охотой,Как шли бы отвоевывать свой край,На перевал вступили италийский —Но он был заперт. Что теперь, ты видишь!Когда бы между франками и цельюСтояли только люди, неужелиМог бы сказать тебе властитель франков,Что заперт путь? Врагу сама природаЗдесь укрепила оборону, рвамиУщелья проложив; господь воздвигВершины гор — сторожевые вышкиИ башни; самый малый перевалСтеной перегорожен: здесь десятокОпасен сотням, женщины — бойцам.Я слишком много потерял отважныхЗдесь, где в отваге пользы нет; и слишкомУверен в преимуществе своемСвирепый Адельгиз: он нападает,Смел, точно лев у логова, наноситУдар — и мчится прочь с мечом кровавым.Как часто, ночью обходя мой стан,Встав у шатров, я слышал это имя,Со страхом повторяемое. ФранковЗдесь, в школе страха, долго я не стануДержать. Когда бы мы в открытом полеЛицом к лицу могли сойтись, то веренБыл бы исход недолгого сраженья, —Да, слишком верен, чтобы зваться славным!Сварт, безымянный воин, перебежчик,Со мной делил бы славу: он донес мне,Как много есть врагов, заране побежденных…Все день один решил бы — бог мне не далЕго! Об этом полно.ПетрГосударь,Смиренному рабу того, кем избранТы сам и взыскан дом твой властью, просьбыДозволь продолжить. Знаешь ли, в чьи рукиТы предаешь того, кого зовешьОтцом? — Его врага на бой ты вызвалИ шел войной, а враг, утратив разум —От ярости, не от испуга, — слалГонцов к отцу святому, чтобы новыхДал королей он франкам (знаешь сам тыКого). Ответ тирану был такой:Пускай рука отнимется, пусть раньшеСвятой елей на алтаре засохнет,Чем, сыну моему в ущерб, он станет,Возлитый мною, семенем войны. —Что ж, пусть твой сын спасет тебя, — ответилКороль, — но если он тебя покинет,То распря между нами решена.КарлЗачем ты рану бередишь мне? Хочешь,Чтоб изошел и я в напрасных стонах?По-твоему, пришпорить нужно КарлаНапоминаньем, что грозит опасностьОтцу святому? — Вижу, знаю самИ мучусь так, что не сказать об этомНа языке людском. Но укрепленьяТакие одолеть и на просторПрорваться — этого король не может!Ты слышал почему, а повторятьОхоты нет. Затем всего добилсяОт франков я, что дел хоть и великих,Но выполнимых требовал. Тому, ктоГлядит извне и непричастен делу,Тяжелым мнится легкое нередко,А легким то, что людям не по силам.Но тот, кто бой ведет на деле, кто,Лишь действуя, достигнет цели, — знает,Где есть, где нет надежды… Что ещеМогу я сделать? Мир врагу предложен,Но с тем, чтоб он очистил земли римлян,И золото — за мир в уплату. БылоОно отвергнуто. Позор! ОтправлюсьНа Вевер {37} искупать его!
