КарлЛатинянин — и здесь? Как ты в мой лагерьПробрался цел и незамечен?МартинСлаваТебе, надежда пастыря и паствы!Тебя я вижу — и за труд опасныйТем награжден сполна. О, нечестивыхИзбранный сокрушить! Тебе дорогуЯ укажу.КарлКакую?МартинТу, где шел я.КарлКто ты? Откуда? Как пришла к тебеМысль дерзкая?МартинК священному сословьюДиаконов приписан я. РожденВ Равенне. Лев меня послал, епископ,Сказав: «Ступай! Там избавитель Рима —Найди его. Господь с тобой! А еслиТы взыскан особливо им, то КарлуВожатым стань и Адриана гореЕму яви».КарлСо мной его легат.Петр(Мартину)Дай руку. Ты приходишь к нам, как ангел,Несущий радость.МартинЯ — смиренный грешник,А радость — от небес, и да не будетВотще она.КарлЛатинянин отважный,Что видел ты, где шел, какие встретилОпасности, поведай.МартинУказал мнеТуда, где стан твой, Лев — и я пошелЧерез прекрасный край, — в нем лангобардыТеперь гнездятся, имя дав стране; {38}По городам и весям там я виделОдних латинян, а из нечестивыхТвоих и наших супостатов нетуТам никого, кроме надменных жен,И матерей, и мальчиков, — ониЛишь учатся владеть мечом, — и старцев,Оставленных стеречь рабов на пашне,Подобных редким пастухам в отаре плотной.Так я дошел до Кьюзы; там столпилосьВсе племя, чтобы всех одним ударомДесницы сокрушил ты.КарлВ самом станеТы был? Каков он? Что враги готовят?МартинС той стороны, что на Италию смотрит,Ни рва, ни частокола, ни порядкаВ расположеньях: встали как попало,И лишь сюда глядят, откуда ждутТебя со страхом. Было невозможноК тебе идти сквозь лагерь прямиком,Да я и не пытался: как стеноюТа сторона защищена, меня быСто раз приметили — по подбородкуОбритому, по волосам коротким,По платью, облику, латинской речи.Чужак и враг, погиб бы я без пользы,А не увидевши тебя, вернутьсяМне было б горше смерти. Я подумал,Что долгожданный избавитель КарлСтоит неподалеку, и дорогуРешил искать — и отыскал.КарлНо какУзнал ты путь — а враг о нем не знает?МартинБог вел меня, бог ослепил их. ВышелИз стана незаметно я, вернулсяДорогой прежней, а уж после взялНа полночь, влево. {39} Хоженые тропыОставив, в темную теснину яСтал углубляться, но по ней чем дальшеЯ шел, тем шире расступались горы,Очам открыв просторную долину,С лачугами, с бродящими стадами, —Приют людей, последний пред пустыней.У пастуха я попросил ночлегаИ на мохнатой ночь провел овчине,А поутру допытываться стал,Как в землю франков мне пройти.Пастух ответил:За этими горами — снова горы,За теми — горы вновь, а франкский крайДалеко, и дороги нет туда —Лишь сотни гор, крутых, кремнистых, страшных,Где если кто живет, так только духи,А человеку их не перейти. —Путей у бога больше, чем у смертных, —Ответил я, — меня же бог послал. —Пусть бог тебе поможет, — он ответил,Взял хлеба из запаса, сколько в силахПаломник унести, и мне на плечиВзвалил мешок. Я попросил наградыЕму у неба и пустился в путь.Минув долину, на хребет взошел яИ, упованья возложив на бога,Перевалил за гребень. Здесь не видно былоЛюдских следов среди огромных елей,Безвестных рек, ущелий бездорожных;Молчало все, лишь звук моих шаговЯ слышал, да порой — потока грохот,Крик сокола иль шум орлиных крыл,Когда из горного гнезда поутруОрел взлетал над головой моею,Иль треск сосновых шишек, разогретыхПолдневным солнцем. Так я шел три дня,Три ночи спал в корнях деревьев старыхИли в ложбинах. Солнце мне вожатымСлужило: с ним вставал я, вслед за нимЯ странствовал — на запад, все на запад.Но, из долин все в новые долиныПереходя, я сомневаться начал;А если вдруг доступной крутизныЯ склон встречал и на него взбирался,С горы я зрел вокруг и впередиДругие горы, выше, круче; снегомБелели от вершины до подножьяОдни, шатрам подобны островерхим,Другие были словно из железа,И все стеной вставали. Третий деньКлонился к вечеру, когда увиделЯ гору: головою возносиласьОна средь всех, но сплошь был зелен склонИ дерева вершину увенчали.К ней поспешил я. То был склон восточныйГоры, чей скат, на запад обращенный,Твой лагерь осеняет, государь.Был у подножья я застигнут тьмою:Мне ложем были скользкие, сухиеИголки, изголовьем — старый стволОгромной ели. Светлою надеждойЯ был разбужен на заре и, свежихИсполнен сил, стал подниматься. Чуть лишьДостиг вершины я, как издалекаУдарил в уши мне внезапный гул,Невнятный, но немолчный. НеподвижноСтоял и слушал я: то не было паденьеВоды, прорвавшей скалы, не был ветерРассветный, обегающий верхушкиЛесов нагорных, — нет, живые люди,Их говор, их шаги и суетаИх дел, их бурное вдали движеньеПроизводили этот шум неясный.Я шаг прибавил. Трепетало сердце.Король! На той гряде — ее вершинаНам видится и длинною, и тонкой,Как острие вонзающейся в небоСекиры, — плоские лежат поляны,Поросшие нетоптаной травой.По ним я срезал путь — и с каждым мигомГул приближался; я конец путиСтремглав пронесся, края плоскогорьяДостиг, взглянул в долину… Что ж узрел я?Израиля палатки, вожделенныйИакова шатер! {40} — Простершись ниц,Я возблагодарил творца и тотчасСпустился вниз.КарлВсевышнего рука!Лишь нечестивец это не признает.ПетрТы явственней узришь ее, исполнивТот подвиг, что тебе назначен богом.КарлИсполню, да!(Мартину.)Латинянин, подумайИ верный дай ответ: где ты прошел,Там конница пройдет ли?МартинКак иначе?Не то зачем бы проложил дорогуВсевышний? Чтобы человек безвестныйПришел к владыке франков и поведалО бесполезном чуде?КарлТы сегодняВ моей палатке отдохнешь, а завтраОтборных воинов твоей дорогойСам поведешь чуть свет. — Тебе я вверюЦвет франкских войск, — запомни это, храбрый!МартинИду я с ними. Голова мояЗалогом обещаний будет.КарлЕслиИз плена гор я вырвусь и с победойПриду к святой апостола гробнице,К отеческим объятьям Адриана,И если что-то значат наши просьбыВ его глазах, то пастырской повязкойУкрасится чело твое, {41} и людиУзнают, как ты Карлом чтим. — Арвин!
