— Ну вот что, — сказал Али, — здесь тебе не скачки на деревенском празднике, где палят холостыми патронами из охотничьих ружей. И ты взялся за оружие не для того, чтобы умереть после первой же потасовки, а чтобы прогнать врага. Мы разойдемся поодиночке. Ступайте и растворитесь, слейтесь с землей, исчезните, как дым в небе. Встретимся в Айт-Ваабане… Все встретимся! Понятно?
Али повернулся к Омару, нервно сжимавшему обойму, уже вставленную в автомат.
— Ну а ты, вояка, пойдешь со мной, чтобы не наделать глупостей.
— Я бы на твоем месте… — начал было парень.
— Ну, до встречи, ребята! — сказал Али. — Да без глупостей, слышали? И поменьше шума.
Они разошлись в разные стороны.
— А ты останься, — сказал он парнишке, который тоже было поднялся. — Тебе что, не нравится моя компания?
— Я этого не говорил, — сказал парень, — я просто сказал, что на твоем месте…
— Помолчи, — сказал Али. — И слушай хорошенько. Где-то совсем рядом идут девять джунудов, а некоторые, наверно, даже бегут. Ты хоть что-нибудь слышишь?.. Ничего! То-то! А ты бы уж, конечно, прямо бежал навстречу смерти.
— Ну и что ж? Когда я пришел в отряд, я отлично понимал, что когда-нибудь погибну.
— Да ты, оказывается, храбрец, — сказал Али.
— Такой же, как ты, сержант!
— Ну нет, не как я, а если уж как я, то разве три года назад! Это у тебя пройдет, увидишь…
— Надеюсь, что нет, — сказал парень. — Что ты собираешься делать?
— Мы пойдем туда.
Али показал на Тигмунин. Луна спряталась, и деревня сразу погрузилась во тьму.
— О!
Али взял Омара за руку и, протянув руку в сторону деревни, приказал ему наблюдать. Возле крайнего дома появилась темная согнувшаяся фигура солдата. Он тотчас же исчез во мраке по ту сторону хребта. За ним сразу же появился другой, потом еще и еще, и вот уже весь освещенный луной склон горы заполнился солдатами. Присмотревшись, можно было разглядеть винтовки. Солдат становилось больше, они приближались к Али и Омару.
— Будем ждать? — спросил Омар.
— Давай сюда, места мне здесь знакомые.
Али бросился вперед. Омар за ним, держа автомат на изготовку, будто шел на приступ.
— Да не шуми ты, — шепнул Али.
— Уж очень ты быстро идешь, — сказал Омар.
Али затащил его на дно оврага, где слышался металлический перезвон лягушачьих голосов. Оркестр смолк при появлении людей. Дно уэда[61] ощетинилось белыми камнями, воды не было видно.
— Заберешься вон в тот куст, — сказал Али.
— До него сначала надо добраться.
— Да, это трудно. Вот потому-то за тобой туда, может, и не пойдут.
Куст, на который показывал Али, прицепился корнями к отвесному склону оврага.
— Если здесь, в овраге, появится солдат, скажем в двух метрах от тебя… если мимоходом он пальнет по дереву, чтобы придать себе смелости или просто так… все равно не стреляй.
— Ну конечно, стану я ждать, пока он меня прикончит…
— А я буду в другом кусте, пониже. Видишь?
— Да.
— Если… В общем… Если тебе вздумается стрелять… не забывай, что я там.
Был еще один человек, которому операция «Бинокль» была так же не по душе, как и лейтенанту Делеклюзу. Капитан Лафорэ командовал ротой, которая вот уже много месяцев охраняла мост Амалу. А всего в пяти километрах от него, на другом мосту, под названием Афтис, проезжих нередко останавливала другая застава. Ею командовал Али Лазрак. Конечно, капитан Лафорэ знал об этом, но не считал нужным вмешиваться. Потому-то его пост никогда и не подвергался ни нападениям, ни прочим беспокойствам, которые могли бы чинить партизаны. Если он получал от командования слишком уж точные приказания в отношении отряда Али Лазрака, он объявлял об этом во всеуслышание и предоставлял действовать солдатам-новобранцам. Как только на мосту появлялся первый автобус, они высаживали всех для проверки документов и делали вид, будто очень спешат. «А ну, шевелись, нам сегодня некогда. Вечером дело есть. Понял?» Об остальном можно было не беспокоиться. Сержанта Али успевали предупредить, и у него было время исчезнуть или перебраться со своим отрядом куда-нибудь в другое место. Вечером, когда патруль капитана Лафорэ прочесывал лес, ему попадались лишь скулившие от голода шакалы да рыкающие во мраке кабаны. Но проходило не больше двух дней, и в одно прекрасное утро проезжие сообщали, что Али снова контролирует мост Афтис.
Так было и с колодцем. Прежде чем идти за водой, солдаты Лафорэ осматривали местность в бинокль и, если там в это время находились те, другие, ждали, пока они уйдут. Надо думать, солдаты Али поступали точно так же. Словом, солдаты-новобранцы и алжирские партизаны никогда не встречались друг с другом.
