Избранное. Аргонавты западной части Тихого океана полностью

«Мой отец, моя мать… кула, мвасила». Это короткое вступление, выраженное в сжатой форме, свойственной магическим зачинам, довольно загадочно, за исключением упоминаний о кула и мвасила, которые объяснимы. Вторая часть не такая темная:

«Я наполню мою лодку багидо’у, я наполню мою лодку багирику, я наполню мою лодку багидуду и т. д.». Перечисляются все особые названия ожерелий. Последняя часть звучит так: «Стану на якорь в открытом море, и моя слава дойдет до Лагуны, стану на якорь в Лагуне, и моя слава дойдет до открытого моря. Мои спутники будут в открытом море и в Лагуне. Моя слава как гром, моя поступь как землетрясение».

Последняя часть похожа на некоторые другие формулы. Этот обряд, если судить по заклинанию, – очевидно, обряд кула, однако аборигены утверждают, что особая сила этого заклинания заключается в том, чтобы сделать загруженные в лодку запасы провизии не портящимися как можно дольше. После окончания этого обряда производится быстрая загрузка лодки. Узелок лилава кладется на почетное место, а вместе с ним – и самые лучшие продукты, которые нужно съесть на Добу. В гебобо закладываются и некоторые другие отборные продукты, которые предназначены для покала (подношений) заморским партнерам. Сверху накладывают остальные предметы торговли, называемые пари, а на самом верху помещаются личные вещи усагелу и толивага, в корзинках каждого, имеющих форму дорожных сумок.

На берегу толпятся люди из внутриостровных деревень, которых называют кулила’одила. С ними стоят женщины, дети, старики и некоторые из тех людей, которых оставили стеречь деревню. Предводитель флота встает и обращается к толпе на берегу примерно с такими словами:

«Женщины, мы, остальные, отплываем; вы остаетесь в деревне и будете смотреть за огородами и домами; вы должны блюсти целомудрие. Когда пойдете в заросли за дровами, пусть никто из вас не отстает. Когда пойдете работать на огороды, держитесь вместе. Возвращайтесь вместе с вашими младшими сестрами».

Он также предостерегает людей из других деревень, веля им держаться подальше, никогда не посещать Синакета ночью или вечером и никогда не приходить в деревню поодиночке. Услышав это, начальник внутриостровной деревни встанет и скажет так:

«Мы не сделаем этого, о вождь, ты отплываешь и твоя деревня останется такой, какой ты ее оставляешь. Смотри, когда ты здесь, мы приходим посмотреть на тебя. Ты уплываешь, мы будем держаться наших деревень. Когда ты вернешься, мы придем опять. Может быть, ты дашь нам немного бетеля, немного саго и немного кокосовых орехов. Может быть, ты принесешь нам из кула несколько ожерелий из раковин».

После завершения этих речей все лодки одновременно отплывают. Некоторые из женщин на берегу могут и разрыдаться во время отправления, но после него плач запрещен табу. Предполагается также, что женщины будут соблюдать табу, то есть не выходить из деревни, не принимать посетителей-мужчин, то есть хранить целомудрие и оставаться верными мужьям в их отсутствие. Если женщина поведет себя неосмотрительно, лодка ее мужа станет плыть медленно. Поэтому, как правило, после возвращения экспедиции между мужьями и женами возникают взаимные обвинения; трудно сказать, кого тут нужно винить – лодку или жену.

Теперь женщины будут следить за дождем и громом, чтобы получить знак, что мужчины открыли ливава (специальный магический узелок). Так они узнают, что флот прибыл на берега Сарубвойна, и совершает теперь заключительный магический обряд, готовясь войти в деревни Ту’утуана и Бвайова. Женщины беспокоятся, надеясь на благополучное прибытие из Добу, боясь, как бы плохая погода не вынудила мужчин вернуться от островов Амфлетт. У них есть специально приготовленные юбки из травы, которые они наденут, чтобы встретить на берегу возвращающиеся лодки; они также надеются получить саго, которое считается деликатесом, а также несколько украшений. Если по какой-либо причине флот вернется раньше срока, то это вызовет во всей деревне огромное разочарование, поскольку это значило бы, что экспедиция не удалась, что ничего не привезено тем, кто остался дома и что у них не будет возможности надеть свои церемониальные одежды.

После стольких предварительных действий и приготовлений мы должны были бы ожидать, что, выйдя в плавание, туземцы поплывут прямиком к высоким горам, которые призывно манят их с далекого юга. Но, совсем наоборот, в первый день они довольствуются очень коротким отрезком пути и, проплыв всего несколько миль, останавливаются на большой песчаной отмели, называемой Мува и лежащей к юго-востоку от деревни Синакета. Здесь, вблизи песчаного берега, окаймленного старыми, искривленными деревьями, лодки швартуются с помощью шестов, а экипаж готовится к церемониальному распределению продуктов и устраивает на берегу стоянку для ночлега.