И вот, наконец, экспедиция кула по-настоящему готова отправиться в путь. Лодкам предстоит длительное путешествие: перед ними морской рукав Пилолу, протянувшийся между Тробрианами и островами д'Антркасто. На севере эта часть моря ограничена архипелагом Тробриан, то есть островами Вакута, Бойова и Кайлеула, соединяющимися на западе с разбросанным поясом островов Лусансэй. На востоке от южной оконечности Вакута до островов Амфлетт тянется длинный подводный риф, образующий протяженную преграду для плавания, но являющийся плохим укрытием от восточных ветров и морей. На юге этот барьер соединяется с островами Амфлетт, которые вместе с северным побережьем островов Фергюссон и Гудинаф образуют южное побережье Пилолу. На западе Пилолу переходит в море между островом-континентом Новой Гвинеи и архипелагом Бисмарка. По сути то, что туземцы называют именем Пилолу, – это всего лишь огромная бухта лагуны Лусансэй, самого большого в мире кораллового атолла. Для туземцев название Пилолу связано с множеством эмоциональных ассоциаций, идущих от магии и мифа; связано с опытом прошлых поколений, о котором рассказывают старики у деревенских костров, и с лично пережитыми приключениями.
Поскольку искатели приключений кула плывут под наполненными ветром парусами, то мелководная Тробрианская лагуна вскоре остается позади, и мутные, зеленые воды, усеянные коричневыми пятнами там, где буйно разрослись кверху морские водоросли, и местами вспыхивающие ярко-изумрудными пятнами там, где просвечивает чистое песчаное мелкое дно, уступают место глубокому морю насыщенно-зеленого оттенка. Низменная полоса земли, широкой полосой окружающая Тробрианскую лагуну, становится все тоньше и исчезает в тумане, а перед мореходами все выше и выше поднимаются южные горы. В ясный день они видны даже с Тробриан. Чистые контуры островов Амфлетт становятся все меньше, но зато четче и материальнее на фоне силуэтов более высоких гор позади. А они, похожие на далекие тучи, окутаны венками кучевых облаков, почти всегда окружающих их вершины. Ближайший пик Койатабу – гора табу[65], – на северной оконечности острова Фергюссон, – это стройная, несколько наклонная пирамида. Она служит самым примечательным ориентиром морякам, направляя их на юг. Справа от нее, если смотреть на юго-запад, вырастает широкая массивная гора Койабвага’у – гора колдунов, – обозначающая северо-западную оконечность острова Фергюссон. Горы на острове Гудинаф видны только в очень ясную погоду – да и то еле-еле.
В течение одного-двух дней этим бестелесным, туманным формам предстоит принять то, что тробрианцам кажется великолепным и огромным размером. Им предстоит окружить торговцев кула своими плотными стенами отвесных скал и зеленых джунглей, изборожденных глубокими ущельями и пересекаемых стремительными ручейками. Теперь тробрианцам предстоит заплывать в глубокие затененные бухты, в которых гудит эхо неведомого им голоса водопадов и звучат таинственные крики незнакомых птиц, которые никогда не прилетают на Тробрианы: смех кукубурру («зимородок-хохотун», буквально – «хохочущий дурак»)[66], или меланхолический зов вороны Южных Морей. Море изменит цвет еще раз, станет чисто голубым, а в его прозрачных водах покажет себя чудесный мир разноцветных кораллов, рыб и морских водорослей – мир, который, по странной географической иронии, жители кораллового острова вряд ли могут когда-либо увидеть у себя дома и должны, чтобы его обнаружить, приехать в этот вулканический район.
Здесь же они обнаружат и чудесные, тяжелые и плотные камни разных цветов и форм, тогда как на их родине встречаются камни только одного вида – неинтересный, белый, мертвый коралл. Здесь, помимо разных типов гранита, базальта и вулканического туфа, они смогут увидеть экземпляры черного обсидиана с острыми краями и металлическим звуком при ударе и большие залежи красной и желтой охры. За большими насыпями вулканического пепла они увидят источники, периодически выбрасывающие струи кипящей воды. Обо всех этих чудесах молодой тробрианец слышит рассказы и видит их привезенные на родину образцы, и потому он, несомненно, испытает ощущение чуда, когда окажется среди всего этого впервые, а потом он будет с жадностью искать любой возможности, чтобы вновь поплыть на Койа. Так что ландшафт, раскрывающийся теперь перед ними, – это своего рода земля обетованная, страна, о которой говорят почти как о легенде.
