После еды туземцы отдыхают, жуют бетель и курят табак, поглядывая на воду в направлении заходящего солнца (сейчас, вероятно, уже поздний вечер) – туда, где над пришвартованными лодками, которые качаются и плещутся на мелководье, стелются неясные силуэты гор. Это далекие Койа, высокие холмы на островах д’Антркасто и Амфлетт, к которым более старшие аборигены уже не раз плавали и о которых более молодые так много раз слышали в мифах, рассказах и магических заклинаниях. В разговорах в таких случаях будет преобладать тема кула, а имена далеких партнеров и личные имена особо ценных ваигу’а будут перемежать разговор и делать его чересчур темным для непосвященных в технические подробности и исторические традиции кула. Воспоминания о том, как некое большое ожерелье из спондилуса пару лет назад побывало в Синакета, как такой-то и такой-то передал его такому-то и такому-то в Киривина, который опять дал его одному из своих партнеров в Китава (при этом, понятное дело, упоминаются все личные имена) и как оно пришло оттуда на остров Вудларк, где его следы потерялись; такого рода воспоминания приведут к предположениям о том, где это ожерелье может быть сейчас и есть ли шанс встретить его на Добу. Вспоминаются знаменитые обмены, споры по поводу обид в ходе кула, случаи, когда человек был убит магией из-за чрезмерного успеха в кула. Все эти случаи рассказываются один за другим и выслушиваются с никогда не ослабевающим интересом. Мужчины помоложе развлекают себя менее серьезными, пожалуй, спорами об опасностях, ожидающих их на море, о лютости колдуний и о страшных существах на Койа, тогда как многих молодых тробрианцев предостерегут теперь, рассказав о неуживчивости женщин добу и о свирепости мужчин этого народа.
С наступлением ночи на берегу разжигают несколько небольших костров. Над каждым из отходящих ко сну помещается плотная циновка из пандануса, согнутая посредине так, что она образует небольшую крышу, и весь экипаж идет на ночлег.
<p>III</p>На следующее утро, если ветер благоприятен (или, по крайней мере, есть надежда, что он будет таковым), туземцы поднимаются спозаранку и принимаются лихорадочно работать. Некоторые из них устанавливают мачты и оснастку на лодках, делая это гораздо тщательнее и аккуратнее, чем когда это делалось предыдущим утром: ведь им предстоит целый день плавания и, может быть, при сильном ветре и в опасных условиях. Когда все уже сделано, когда уже подняты паруса и когда разные канаты приведены в порядок, все члены команды занимают свои места, и каждая лодка в нескольких ярдах от берега ждет своего толивага (капитана лодки). Он остается на берегу, чтобы совершить один из нескольких магических обрядов, которые на этом этапе плавания прерывает чисто обыденный ход событий. Все эти магические действия совершаются над лодками, чтобы сделать их быстрыми, мореходными и надежными. Первый обряд состоит в том, что толивага заколдовывает несколько листьев, сидя над ними на берегу на корточках и произнося магическую формулу. Ее слова указывают на то, что это магия скорости, и это туземцы признают сами.
<p>Заклинание <emphasis>Кадумийала</emphasis></p>В начале этого заклинания взывают к летающей рыбе и к прыгающей морской рыбе. После этого толивага упрашивает свою лодку взлететь с кормы и с носа. Потом, в длинной тапвана он повторяет слово, означающее магическое придание скорости, вместе с названиями разных частей лодки. Последняя часть звучит так: «Лодка летит, лодка летит утром, лодка летит на восходе, лодка летит как летающая ведьма», что завершается звукоподражательными словами: «Саудиди, татата, нумса», которые представляют хлопанье лент пандануса на ветру, или, как говорят другие, те звуки, которые издают летающие ведьмы, когда они носятся в воздухе в бурную ночь.
Произнеся это заклинание над листьями, толивага передает их одному из усагелу (членов команды), который, обходя вокруг вага, натирает ими сначала добвана – «голову» лодки, затем среднюю часть ее корпуса и, наконец, ее у’ула (основание). Обходя лодку кругом со стороны балансира, он снова натирает ей «голову». Здесь стоит напомнить, что, в понимании туземцев, нос лодки и ее корма в отношении плавания взаимозаменимы, поскольку лодка должна всегда плыть так, чтобы ветер дул со стороны балансира, а это заставляет часто менять местами корму и нос. Но, стоя на лодке так, что стабилизатор находится слева, а корпус лодки справа, туземец назовет конец лодки перед ним – «головой» (добвана), а тот, который сзади, – ее основой (у’ула).
После завершения всех этих действий толивага входит в лодку, поднимают парус, и лодка начинает плыть вперед. Теперь к оснастке и мачте привязывают две или три ленты из листьев пандануса, которые предварительно толивага заколдовал еще в деревне. Заклинание, которое произносилось над ними, звучит так:
<p>Заклинание <emphasis>Бисила</emphasis></p>
