Кенорийа, любимая дочь То’улава, вождя Омаракана, во время своего посещения соседней деревни была лишена внутренних органов мулукуауси. Когда ее принесли домой, она не могла ни двигаться, ни говорить и лежала как мертвая. Мать и ее родственники уже начали свой надгробный плач, и даже сам вождь разразился громкими стенаниями. И все-таки даже и в этой безнадежной ситуации они послали за женщиной из Вавела, хорошо известной йойова, которая, получив драгоценности и продукты, полетела как мулукуауси и прямо на следующую ночь нашла где-то в райбваг, около побережья Каулукуба, внутренности Кенории и вернула ей здоровье.
Другая подлинная история связана с дочерью греческого купца и киривинской женщины из деревни Обураку. Эту историю рассказала мне сама эта дама на абсолютно правильном английском, которому научилась в одном из белых поселений Новой Гвинеи, где ее принесли в дом главного миссионера. Однако этот рассказ не был испорчен никаким скептицизмом: он был рассказан с абсолютным простодушием и убежденностью.
Когда она была маленькой девочкой, в дом ее родителей пришла продать циновку женщина по имени Севавела с острова Китава, но замужем за мужчиной из Вавела. Родители циновку не купили, но дали ей лишь немного пищи, что ее очень рассердило, потому что она была известной йойова и потому привыкла к почтительному отношению. Когда наступила ночь, девочка еще играла на берегу перед домом, когда родители увидели большого светляка, порхающего над малюткой. Потом это насекомое облетело вокруг родителей и влетело в комнату. Заметив в этом светлячке что-то странное, родители позвали девочку и сразу же уложили ее в постель. Но она тут же почувствовала себя больной, не могла заснуть всю ночь, а родители вместе с многочисленными туземными слугами не смыкали над ней глаз. На следующее утро киривинская мать рассказчицы, выслушав повествование дочери, добавила, что девочка боге икариге; кукула вала ипиписи – «она уже была мертва, но ее сердце еще билось». Все присутствовавшие при этом женщины разразились церемониальным плачем. Однако дедушка девочки со стороны матери пошел в Вавела и привел с собой другую йойова по имени Бомримвари. Та взяла какие-то травы и натерла ею все свое тело. А потом в форме мулукуауси отправилась на поиски лопоуло (внутренностей) девочки. Она их искала-искала и нашла их в хижине Севавела, где они лежали на полке, на которой хранят большие глиняные горшки для церемониального приготовления мона (пудинг из таро). Они лежали там, «красные как коленкор». Севавела оставила их там, чтобы съесть их по возвращении с огорода, куда она ушла вместе с мужем. Если бы это произошло, то девочку уже нельзя было бы спасти. Бомримвари, как только их нашла, тут же совершила над ними некоторые магические действия. Потом она вернулась в торговое поселение, совершила несколько магических обрядов над имбирным корнем и водой и сделала так, что лопоуло вернулись на свое место. Вскоре после этого девочка начала быстро поправляться. За спасение ребенка родители щедро заплатили йойова.
Живя в Обураку, деревне, расположенной в южной половине Бойова, я находился на границе между районом, где йойова не существуют, и другим, находящимся к востоку, где их очень много. С другой стороны острова, который в этом месте очень узок, располагается деревня Вавела, где колдуньей считается почти каждая женщина, а некоторые из них – даже и весьма знаменитые ведьмы. Идя ночью через райбваг, туземцы из Обураку укажут вам на некоторых светлячков, которые вдруг исчезают и уже не загораются повторно. Это мулукуауси. Опять-таки по ночам рои летучих мышей перелетают над высокими деревьями по направлению к большому болотистому острову Боймапо’у, который замыкает Лагуну с противоположной деревне стороны. Это тоже мулукуауси, летящие с востока, где их настоящая родина. А еще они имеют обычай садиться на верхушки деревьев, растущих у края воды: именно поэтому это место особенно опасно после заката. Меня часто предупреждали не сидеть здесь на помостах вытащенных на берег лодок, хотя мне это и нравилось: оттуда я наблюдал игру цветов на гладких водах и на светлых мангровых листьях. Если вскоре после этого я чувствовал себя плохо, то всякий считал, что меня «толкнули» мулукуауси, и некоторые магические действия были совершены надо мной моим приятелем Молилаква – тем самым, который дал мне некоторые формулы кайга’у – магии, совершаемой на море против ведьм. В этом случае его усилия оказались вполне успешными, и мое быстрое выздоровление было приписано туземцами исключительно заклинаниям.
<p>II</p>
