Избранное. Аргонавты западной части Тихого океана полностью

С наступлением дня флотилия покидает острова Амфлетт. Наступает время вручения прощальных даров, тало'и. Глиняная посуда, разные виды продукции островов и Койа, – все, что было приготовлено накануне, собирается теперь в лодку (см. фото XLVII). Ни тот, кто дарит, ни главный получатель даров – толивага – не обращают особенного внимания на эти приготовления, поскольку совершенное безразличие во время дарения и приема вещей считается правильным поведением, предписываемым хорошими манерами. Дети приносят вещи, а младшие члены экипажа складывают их в стороне. Люди как на берегу, так и в лодках, в момент отправления ведут себя так же спокойно, как они вели себя по прибытии. Никаких пожеланий, кроме приветствий, не произносится и не выкрикивается, нет и каких-либо заметных или условных выражений сожаления или надежды на новую встречу или каких-либо иных эмоций. Занятые, поглощенные своими делами члены экипажей флегматично отчаливают от берега, устанавливают мачты и паруса и отплывают.

Теперь они приближаются к широкому берегу Койатабу, которого при благоприятном ветре они могут достичь примерно через два часа. Они, вероятно, подплывут достаточно близко для того, чтобы ясно увидеть большие деревья, растущие на краю джунглей, большой водопад, делящий пополам переднюю часть скалы, возделываемые треугольные участки, покрытые побегами ямса и большими листьями таро. Они могут заметить и курящийся в разных местах джунглей дымок: там, скрываемая деревьями, находится деревня, состоящая из нескольких жалких хижин. Теперь эти деревни передвинулись ближе к краю воды, что позволяет их жителям добавлять к продуктам огородничества и рыбу. В старину же все деревни были расположены высоко на склонах, так что их хижины были почти не видны с моря.

Жители этих маленьких и захудалых деревушек пугливы и робки, хотя в давние времена они могли быть опасными для тробрианцев. Они говорят на языке, отличающемся от языка добу, и обычно туземцы называют его «речь Басима». Судя по всему, на острове Фергюссон имеется четыре или пять разных языков, не считая языка добу. Мое знакомство с аборигенами Басима очень поверхностное; им я обязан всего лишь одной-двум вынужденным остановкам в их районе. Они поразили меня тем, что их физический тип отличен от добу, хотя это было не более чем впечатление. У них нет лодок, а для своих недалеких путешествий они используют небольшие плоты, сделанные из трех или пяти связанных вместе бревен. Жилища их меньше и хуже отделаны, чем на Добу. Дальнейшее исследование этих аборигенов могло бы стать очень интересными, но, вероятно, и очень трудными, как бывает всегда, когда исследуются очень маленькие сообщества, в то же время не имеющие контактов с белыми людьми.

Эта местность поэтому остается для нас (по крайней мере до настоящего времени) закрытой, равно как и для тробрианцев. Ведь они, предприняв – по обстоятельствам – несколько попыток завязать контакты с этими аборигенами, когда из-за неудач на море они вынуждены были приставать к этим берегам, были совсем не воодушевлены результатами, лишь укрепившими традиционный суеверный страх перед этими людьми. Несколько поколений назад люди с одной или двух лодок из Буракава на острове Кайлеула отправились исследовать район Габу, расположенный в широком заливе ниже северо-западного склона Койатабу. Жители Габу, которые вначале приняли пришельцев с видимым интересом и выразили желание завязать с ними торговые отношения, позже предательски напали на них и убили вождя Торайа и всех его спутников. Эта история стала знаменитой – одним из самых выдающихся событий тробрианской истории, поскольку Томакам, младший брат убитого вождя, отправился на Койа Габу и убил начальника одной из тамошних деревень, отомстив таким образом за смерть брата. Потом он сложил песнь и придумал танец, которые и по сей день исполняются в Киривина; это одна из самых красивых мелодий на этих островах.

Вот дословное изложение этой истории, в том виде, в каком она была рассказана мне самим То’улува, вождем Омаракана, который теперь является «хозяином» танца Гумагабу благодаря тому, что его предки унаследовали его от потомков Томакама за плату лага[76]. Оно представляет собой комментарий к упомянутой песне и начинается только с момента отправки задуманной ради мести экспедиции Томакам, что также является темой песни.