Избранное. Аргонавты западной части Тихого океана полностью

Сравнивая теперь песнь с рассказом, мы видим, что они не вполне соответствуют друг другу. Драматический интерес рассказа составляет вмешательство матери. У нас создается впечатление, что Томакам, раздраженный клеветой своих приятелей из деревни, хочет сделать свое возвращение как можно более эффектным. Он договаривается с матерью о значении двух сигналов, подаваемых с помощью раковины, и просит ее обратиться к людям с речью в момент его возвращения. Все это, однако, не отражено в песне. Здесь также опущена уловка по поводу больной ноги вождя, что, однако, вовсе не означает, что герой этого стыдится. С другой стороны, описанный в песне шторм в рассказе не упомянут. Расходятся также версии и о голове человека из Габу; и мы не знаем, была ли она действительно спрятана в корзине, как об этом сказано в песне, или же она была надета на шест, согласно рассказу.

Я привел так подробно и рассказ, и песнь, поскольку они хорошо иллюстрируют отношение туземцев как к опасностям, так и к героическому эпосу из Койа. Они интересны также и как документы, показывающие, чтó в таких драматических ситуациях больше всего поражает воображение туземцев. Как в рассказе, так и в песне акцентируются мотивы социального долга, удовлетворенного эгоизма и амбиции, рассказывается об опасности коралловых рифов, о подлом убийстве и, наконец, о торжестве в момент возвращения домой. Многое из того, что могло бы заинтересовать нас в этом рассказе, здесь, как в этом может убедиться каждый, опущено.

О Койа рассказываются и другие истории, хотя они и не столь известны, потому что не включены в песню. На острове Вакута я и сам встретил старого человека, который, когда он был маленьким, был вместе со всем экипажем захвачен в плен деревенским сообществом говорящих по-добуански людей на острове Норманби. Все его спутники – взрослые и другой маленький мальчик – были убиты и съедены, но какие-то женщины сжалились над ним; его пощадили и воспитали в их сообществе. Другой мужчина с Катавариа (он еще жив или недавно умер в Катавариа) испытал нечто подобное на острове Фергюссон. Другой человек, по имени Кайпойла, с маленького острова Куйава с западных Тробрианов, сел на мель со своим экипажем где-то в западной части острова Фергюссон, однако не в том районе, где они обычно торговали. Все его спутники были убиты и съедены. Его же оставили в живых и стали откармливать для ближайшего пира. Его хозяин (или, скорее, хозяин пира, на котором Кайпойла должен был стать piéce de résistence[77]) пошел в глубь острова пригласить гостей, а его жена в это время подметала двор за хижиной. В это время Кайпойла выскочил из дома и побежал к берегу. Преследуемый людьми из этого поселка, он спрятался в ветвях большого дерева, которое росло на берегу, и там его не нашли. Ночью он слез с дерева, взял какую-то лодку или плот и поплыл вдоль берега. Ночью он обычно спал на бе регу, а днем плыл на своем судне. Однажды ночью он заснул среди саговых пальм и, проснувшись утром, с ужасом увидел себя в окружении людей Кинана. Но каким же было его радостное изумление, когда он узнал среди них своего приятеля и партнера по кула, с которым он обычно проводил обмены! Через какое-то время его отправили домой в лодке его партнера.

Такого рода рассказы широко распространены, составляя один из героических элементов племенной жизни, – элемент, который теперь, после установления влияния белого человека, уже исчез. Но даже и сейчас мрачные берега, которые наша экспедиция оставляет справа от себя, высокие джунгли, глубокие долины, вершины гор, затененные стелющимися тучами, – все это создает мрачный и таинственный фон, усиливающий благоговейный страх и торжественность обмена кула, хотя эта обстановка с ним и не связана. Сфера деятельности наших торговцев расположена у подножья высоких гор – там, где цепь скал и рассеянных островов тянется вдоль побережья. Мимо некоторых из них мы проходим сразу же после того, как покинули Гумасила. Пройдя довольно большое расстояние, мы встречаем маленькую скалу, называемую Гуревайа, знаменитую связанным с нею табу. Прямо за ней расположены два острова – Тевара и Увама, – разделенные узким проливом – мифическим проливом Кадимвату. На первом из этих островов находится деревня, а ее жители обрабатывают огороды, расположенные на обоих островах. Эта деревня не очень велика; возможно, в ней от шестидесяти до восьмидесяти жителей, поскольку они могут разместиться в трех лодках для экспедиции кула. Она не имеет ни торгового, ни промыслового значения, но замечательна своими мифологическими ассоциациями. Этот остров – родина мифологического героя Касабвайбвайрета, история которого является одной из самых значительных легенд кула. Здесь, на Тевара, мы и впрямь находимся в самом сердце мифологии кула. По сути на эту легендарную территорию мы уже вступили в тот момент, когда синакетанская флотилия выплыла из Лагуны в глубокие воды Пилолу.