Чтобы сделать яснее этот довольно темный рассказ, необходим краткий комментарий. Первая часть рассказывает об экспедиции кула, в которой участвуют герой, его сын, его внук и некоторые другие члены экипажа. Сын берет с собой хорошие, свежие продукты, чтобы отдать их как инициирующий дар и таким образом склонить партнеров подарить ему знаменитое ожерелье. Сын – молодой человек и, кроме того, известный вождь. Дальнейшие стадии более ясны: с помощью магии герой превращается в молодого, привлекательного мужчину, а свои недозрелые, плохие плоды превращает в прекрасные дары, которые следует преподнести партнеру. Он без труда получает ценный трофей, который прячет у себя в волосах. Затем в минуту слабости и по причинам, которые невозможно выяснить из рассказов туземных комментаторов, он намеренно показывает ожерелье своему внуку. Скорее всего мотивом было тщеславие. Его сын (а, возможно, также и другие спутники) приходит в ярость и устраивает ему ловушку. Они делают так, чтобы он сам пошел за водой на берег острова Габула. Когда они уже набрали себе воды, а он все еще копал, они отплыли, оставив его одного на берегу. Подобно Полифему вслед убегавшей команде Одиссея, он тоже бросает камень в предательскую лодку, но не попадает в цель, и камень становится выступающей из моря скалой.
Эпизод его освобождения звездами совершенно ясен. Прибыв в деревню, он с помощью магии заставляет дерево вырасти, и, отдав большую часть своего ожерелья своему избавителю, он спускается вниз с оставшейся частью. Его уход под землю и последующее превращение в таува’у показывают, как он рассердился на людей. Как обычно, присутствие столь могущественной злобной личности в деревне накладывает отпечаток на всю общину, которая впоследствии порождает колдунов и колдуний. Все эти дополнения и комментарии я получил благодаря перекрестному опросу моего первого информатора.
Добуанский информатор из Санаро’а добавил еще несколько вариантов ко второй части рассказа. Согласно ему, Касабвайбвайрета, пребывая на небе, женился и оставался там достаточно долго для того, чтобы дать жизнь трем сыновьям и двум дочерям. Решив снова сойти на землю, он делает дыру в небе, смотрит через нее вниз и видит дерево бетеля в своей деревне. Тогда он говорит одному из своих детей: «Когда я буду сходить, ты держи за один конец ожерелья». С помощью ожерелья он опускается на пальму бетеля и дергает за второй конец Гумакаракедакеда. Ожерелье разрывается; большая его часть остается на небе, а меньшую Касабвайбвайрета забирает с собой на землю. Прибыв в деревню, он устраивает пир, на который приглашает всех жителей. Он произносит какое-то магическое заклинание над пищей, и жители деревни, съев ее, превращаются в птиц. Этот последний поступок вполне соответствует его характеру таува’у, в которого он превращается в предыдущей версии мифа. Мой добуанский информатор также добавил – в виде комментария, – что спутники Касабвайбвайрета разгневались на него за то, что он достал ожерелье на Бойова, потому что это было вопреки правильному направлению оборота ожерелий в кула. Однако это, очевидно, является рационализацией событий мифа.
Сравнивая приведенный выше рассказ о Токосикуна с этим, мы сразу же замечаем явное сходство между ними во многих чертах. В обоих мифах герои сначала являются старыми, дряхлыми и очень уродливыми мужчинами. Благодаря своим магическим силам они в ходе повествования омолаживаются – один навсегда, а другой просто меняя кожу ради сделки в кула. В обоих случаях герой определенно берет верх в кула, чем вызывает зависть и ненависть своих спутников. Также в обоих рассказах спутники решают наказать героя, и остров или побережье Габувана становятся местом исполнения наказания. В обоих рассказах герой в конце концов поселяется на юге – только в одном случае у себя дома, а в другом он туда переносится с одного из островов Маршалла. Отступление в мифе о Касабвайбвайрета (то есть то, что он получает ожерелье с севера, тогда как обычное направление оборота ожерелий в этом регионе – с юга на север) заставляет нас заподозрить, что эта история может быть трансформацией легенды о человеке, который осуществляет кула с севера. Когда с ним плохо обошлись спутники, он поселился на Тевара и стал местным героем культуры и впоследствии описывался как принадлежащий к этой местности. Как бы это ни было (гипотетическая интерпретация принадлежит мне, а не получена от аборигенов), но две истории так похожи друг на друга, что их следует, очевидно, рассматривать в качестве вариантов одного и того же мифа, а не в качестве независимых традиций.
<p>VI</p>На этом можно закончить этнографический анализ этих мифов. Вернемся же теперь к общим социологическим соображениям, с которых мы начали этот экскурс в мифологию. Теперь нам легче представить, до какой степени и каким образом мифы кула влияют на взгляды аборигенов.
