Аборигены долго не задерживаются в этом не имеющем значения районе: ведь их конечная цель уже находится в поле зрения. За морем, которое здесь окружено сушей как озеро, перед ними вырисовываются горы Добу с их самой высокой вершиной Койава’у. На некотором расстоянии справа от них по пути на юг спускается широкий восточный склон Койатабу, образующий глубокую долину; за ним простирается широкая равнина Санаро’а с несколькими вулканическими конусами на ее северном крае, дальше слева тянутся длинной цепью горы Норманби.
Аборигены плывут прямо на юг, направляясь к берегам Сарубвойна, где они задержатся на ритуальную остановку, чтобы совершить окончательные приготовления и магические обряды. Они направляются в сторону двух черных скал, которые обозначают северную оконечность побережья Сарубвойна. Одна из них стоит у начала, другая у конца узкой песчаной косы. Это скалы Ату’а’ине и Атурамо’а, самые важные из табуированных мест, которым аборигены приносят дары, или отправляясь, или завершая экспедиции
«Их было трое – двое братьев и сестра. Вначале они прибыли в залив под названием Кадавага в Сийавава. Женщина потеряла свой гребень. Она сказала своим братьям: «Братья мои, мой гребень упал». Они ей ответили: «Хорошо, вернись, возьми свой гребень». Она нашла и взяла его, а на следующий день сказала: «Хорошо, я останусь здесь как Синатемубадийе’и». Братья отправились дальше. Когда они добрались до берега главного острова, Ату’а’ине сказал: «Атурамо’а, как нам идти? Должны ли мы смотреть в сторону моря?» Ответил Атурамо’а: «О, нет, давай смотреть в сторону джунглей». Атурамо’а пошел вперед, обманув своего брата, потому что он был каннибалом. Он хотел смотреть в сторону джунглей, чтобы есть людей. Итак, Атурамо’а пошел вперед, а глаза обратил в сторону джунглей. Ату’а’ине отвел свои глаза, посмотрел на море, сказал: «Почему ты обманул меня, Атурамо’а? Пока я смотрю в сторону моря, ты смотришь в сторону джунглей». Потом Атурамо’а вернулся и пошел в сторону моря. Он сказал: «Хорошо, ты, Ату’а’ине, смотри в сторону моря, я буду смотреть на джунгли!» Тот мужчина, который сидит около джунглей, каннибал, а тот, который сидит около моря, – хороший».
Эту краткую версию мифа я записал в Синакета. Повествование говорит о трех людях, которые по неизвестным причинам переселяются в эти места с северо-востока. Сестра, потеряв гребень, решила остаться в Сийавава и превратилась в скалу Синатемубадийе’и. Братья прошли всего несколько миль дальше и претерпели такое же превращение на северной оконечности побережья Сарубвойна. Здесь имеется характерное различие между каннибалом и не-каннибалом. Поскольку этот рассказ мне поведали на Бойова, то есть в местности, где аборигены – не людоеды, определение «хороший» было дано герою – не-каннибалу, который стал скалой далеко в море. То же различение можно найти как в приводившемся ранее мифе о сестрах из Кудайури, которые полетели на Добу, так и в том мифе о возникновении каннибализма, которого я здесь не привожу. Связь между джунглями и людоедством, с одной стороны, и между морем и отсутствием склонностей к антропофагии – с другой, здесь точно такая же, как и в мифе из Кудайури. В этом мифе скала, обращенная на юг, является каннибалом, тогда как северная скала им не является, что для аборигенов является объяснением того, почему добу едят человеческое мясо, а жители Бойова – нет. То, что одна из этих скал называется людоедом (
Однако значение этих двух скал, Ату’а’ине и Атурамо’а, заключено не столько в этом усеченном мифе, сколько в связанных с ним обрядах. Так, все три скалы получают подарки –
«Старик (или, в случае Синатемубадийе’и, – «старуха»), вот твой кокосовый орех, твой сахарный тростник, твои бананы, принеси мне удачу, с тем чтобы я добрался к Ту’утауна и быстро совершил там
