Мы можем начать с вопроса о том, как аборигены представляют себе возникновение их магии. Если даже самому осведомленному информатору мы задали бы такие конкретно поставленные вопросы, как: «Где была создана ваша магия? Как ты себе представляешь ее изобретение?», то они неизбежно остались бы без ответа. Мы не получили бы даже искаженного или половинчатого объяснения. И тем не менее существует ответ на этот вопрос или, скорее, на его более обобщенный аналог. Изучая одну форму мифологии за другой, мы обнаруживаем, что в каждой из них присутствуют эксплицитно сформулированные или подразумеваемые представления о том, как человеку стала известна магия. По мере того, как мы фиксируем эти представления, сравниваем их и приходим к обобщениям, мы легко понимаем, почему наш воображаемый вопрос, поставленный перед аборигенами, должен остаться без ответа. Ведь, в соответствии с туземными верованиями, укорененными во всех традициях и всех институтах, магия никогда не воспринималась как сотворенная или изобретенная. Магия передается как то, что существовало всегда. Она воспринимается как неотъемлемая составная часть всего, что жизненно важно для человека. Слова, при помощи которых маг осуществляет свою власть над вещью или процессом, считаются сосуществующими с ними. Магическая формула и ее предмет родились одновременно.
В некоторых случаях традиция представляет их буквально «рожденными» одной и той же женщиной. Так дождь был создан женщиной с Касана’и, а вместе с ним пришла и магия, которая с тех пор передается в субклане этой женщины. Да и мифическая мать культурного героя Тудава дала жизнь, помимо других растений и животных, также и рыбе калала. Ей обязана своим существованием и магия этой рыбы. В коротком мифе о происхождении магии кайга’у – магии, защищающей тонущих моряков от ведьм и других опасностей – мы видим, что мать, которая родила собаку Токулубвейдога, передала ей также и магию. Однако во всех этих случаях миф не указывает на приобретение или создание магии этими женщинами. И впрямь: некоторые аборигены явно утверждают, что эти женщины научились магии от своих предков по материнской линии. В последнем случае миф говорит, что женщина узнала магию по традиции.
Другие мифы более примитивны, но хотя они и не так обстоятельно повествуют о происхождении магии, однако с той же несомненностью показывают, что магия является первобытным и, по сути, автохтонным в буквальном смысле того слова. Так, магия кула на Гумасила вышла из скалы Селавайа; магия лодки возникла из отверстия в земле и была принесена людьми, которые вначале вышли вместе с ней; земледельческая магия воспринимается как нечто вынесенное из-под земли первыми предками, которые вышли из изначального отверстия в этом месте. Ряд менее значительных форм магии местного обихода (таких, как магия рыбы, применяемая только в одной деревне; магия ветра и т. д.) тоже представляются вынесенными из-под земли. Все формы колдовства были переданы людям нечеловеческими существами, которые передали их, но их не создавали. Колдовство бвага’у своим появлением обязано крабу, который передал его мифическому персонажу, в дала (субклане) которого эта магия применялась и оттуда она распространилась по всем островам. Токвай (лесные духи) научили людей некоторым формам злой магии. На территории Киривина нет мифов о происхождении магии летающих ведьм. Однако из других районов я получил краткую информацию, указывающую на то, что людей обучило этой магии мифическое злобное существо по имени Таукурипокапока, с которым даже и еще теперь поддерживаются определенные отношения, кульминацией которых являются ночные собрания и сексуальные оргии, очень напоминающие оргии Вальпургиевой ночи.
Любовную магию и магию грома и молнии объясняют определенными событиями. Однако ни та, ни другая не дают нам оснований полагать, что формула была изобретена. По сути, во всех этих мифах имеется своего рода petitio principii, поскольку, с одной стороны, они дают объяснение происхождения магии, а с другой стороны, во всех них магия представлена как нечто готовое, данное. Однако petitio principii объясняется лишь тем ложным подходом, который сложился у нас по отношению к этим повествованиям. Ведь по мысли туземцев они повествуют не о том, как возникла магия, но о том, как магия стала доступна той или иной локальной группе или субклану на Бойова.
