В тробрианской магии эти три фактора выделяются весьма отчетливо и определенно независимо от того, изучаем ли мы сами по себе факты или отношение к ним туземцев. Сразу же следует сказать, что в этом обществе относительное значение этих трех факторов не вполне одинаково. Заклинание является несравненно более важной составной частью магии. В их словоупотреблении для обозначения заклинания аборигены очень часто используют слово «магия», мегва, хотя у них имеется и особое слово – йопа. Заклинание является той частью магии, которая держится в секрете и известна только эзотерическому кругу исполнителей. Когда знание магии передается другому – или по наследству, или в подарок, или путем продажи – нового обладателя нужно научить только заклинанию и, как я однажды уже говорил выше, обычно обучение происходит по частям и оплату за него получают тоже по частям. Если кто-то говорит о знании магии или при вопросах о том, знает ли человек ту или иную магию, то это неизменно касается формулы, поскольку природа обряда всегда является вполне общественным достоянием. Даже из приведенных в этой книге примеров можно увидеть, как просты обряды и как зачастую тщательно разработаны формулы. На прямой вопрос об этом аборигены всегда отвечают, что заклинание является самой важной частью. На вопрос: «В чем заключена действительная сила магии?» получишь такой ответ: «В заклинании». Состояние мага, равно как и обряд, существенно для совершения магии, но и его аборигены считают вспомогательным по отношению к заклинанию.
Все это станет еще яснее благодаря изучению фактов. Прежде всего проанализируем отношение между заклинанием и обрядом; для этого лучше всего классифицировать магические действия, распределив их на несколько разрядов, в зависимости от сложности сопутствующего обряда. Начнем с самых простых обрядов.
Заклинания, произносимые непосредственно без сопутствующих обрядов. – У нас уже имеется несколько примеров такой магии, когда исполнитель просто произносит формулу прямо в пространство. Например, общинный маг совершает первый акт ловли калома (раковин спондилуса), расхаживая по берегу и произнося заклинание в сторону моря. В момент действительного кораблекрушения, перед тем как оставить лодку, толивага направляет свое последнее кайга’у непосредственно морским стихиям. Посылает свой голос морю и тогда, когда призывает чудесную рыбу, которая доставит тонущий экипаж к какому-нибудь дружественному берегу. Распеваемое трио магов, финальное заклинание кула, с помощью которого приближающаяся лодка «потрясает гору», направляется прямо на Койа. Умиротворение моря во время лова калома также совершается этим же образом. Много других примеров можно было бы привести из земледельческой магии, магии ветра и других разновидностей магии, не описанных в этой книге.
Аборигены имеют специальное выражение для таких действий; они говорят, что формула произносится «только губами» – «о вадола вала». Однако эта форма магии с таким рудиментарным обрядом относительно не распространена. Хотя кто-то мог бы и сказать, что в таких случаях обряда вообще нет, поскольку маг ничем не манипулирует и не выполняет никаких действий, кроме произнесения слов, однако с другой точки зрения, все это действие является обрядовым в том смысле, что маг всегда должен обращаться голосом в сторону той стихии или того существа, к которому он обращается. И действительно, здесь, как и во всех других случаях, голос заклинателя должен так или иначе доноситься до того объекта, на который он хочет навести чары. Более того: мы видим, что во всех этих случаях природа этого объекта такова, что его голос может достичь непосредственно, тогда как, с другой стороны, было бы несколько затруднительно приложить какое-либо вещество или выполнить какое-либо действие по отношению, скажем, к ветру или к раковине, растущей на далеком рифе или над Койа (горой).
