Имеется еще один более важный аспект того вопроса, о котором я уже говорил – отношение магии к мифу. В главе XII было сказано, что миф действует в сфере сверхъестественного или, лучше сказать, сверхнормального и что магия соединяет собой пропасть между этой и сегодняшней реальностью. Теперь уже это положение обретает новое значение: магия предстает перед нами как суть традиционной связи с древними временами. Как я уже подчеркивал в этой главе, магия не только никогда не воспринимается в качестве чего-то новоизобретенного, но и по своей природе тождественна с той сверхъестественной силой, которая создает атмосферу мифических событий. Часть этой силы могла бы быть утрачена в процессе перехода к нашему времени – мифические повествования сообщают о том, как она была утрачена, однако к ней никогда и ничего не добавлялось. Сейчас в ней нет ничего такого, чего бы не было в стародавние, незапамятные времена. В этом аборигенам присущ определенно регрессивный взгляд на связь между теперешним и прежним; в этом у них имеется свой аналог Золотому Веку, и в некотором роде Эдемскому саду. Таким образом, мы приходим к признанию одной и той же истины независимо от того, начинаем ли мы с поисков возникновения магии, или с изучения отношений между настоящей и мифической реальностью. Магия – это то, что никогда не изобреталось и никогда не испытывало чьего-либо вмешательства – ни человека, ни какой-либо иной действующей силы.
Это, конечно, значит, что это относится к представлениям туземцев. Вряд ли нужно эксплицитно говорить о том, что в действительности магия должна постоянно меняться. Человеческая память не такова, чтобы она могла словами передать точно то, что она восприняла, а магическая формула, равно как и любой другой предмет традиционного знания, на самом деле постоянно изменяется по мере ее передачи от одного поколения к другому, – и даже в сознании одного и того же человека. По сути даже на основании собранного мною на Тробрианах материала можно безошибочно утверждать, что некоторые формулы намного древнее других и что некоторые части заклинаний – и даже некоторые целые заклинания – были изобретены недавно. Здесь я могу только упомянуть об этом интересном предмете, который для своего полного рассмотрения потребовал бы как серьезного лингвистического анализа, так и других форм «высокой критики».
Все эти соображения подвели нас вплотную к главной проблеме – что в реальности значит магия для аборигенов? Как мы уже видели, это именно присущая человеку власть над теми вещами, которые имеют для него жизненно важное значение, – власть, всегда передаваемая по традиции[85]. О возникновении магии они почти ничего не знают и интересуются этим так же мало, как и возникновением мира. Их мифы описывают происхождение социальных институтов и заселение земли человеком. Однако мир считается чем-то само собой разумеющимся, что можно сказать и о магии. Проблема
Мы до сих пор не вышли за рамки изучения мифов и того, что мы можем узнать из них о природе магии. Чтобы понять этот вопрос глубже, мы должны более пристально изучить конкретные данные о магических действиях. Даже в предыдущих главах был собран материал, достаточный для того, чтобы сделать правильные выводы, и я только кое-где буду упоминать о других формах магии помимо магии лодки,
Я до сих пор говорил о «магии» в совокупности, как если бы она была неким однородным целым. На самом же деле магия во всем мире, независимо от того, какой бы зачаточной или развитой она ни была, являет три основных аспекта. Во время ее совершения всегда произносятся или распеваются некоторые слова, проводятся некоторые действия и всегда есть исполнитель или исполнители церемонии. Поэтому анализируя конкретные детали магических действий, мы должны различать
