Избранное. Аргонавты западной части Тихого океана полностью

До сих пор мы говорили только о связи между заклинанием и обрядом. Однако последний вопрос подводит нас к проблеме состояния заклинателя. Его желудок – это вместилище магической силы. Такого рода привилегия несет опасности и обязанности. Очевидно, что нельзя без разбору впихивать посторонние предметы в то место, где хранится в высшей степени ценное имущество. А потому настоятельными становятся ограничения в пище. Многие из них впрямую детерминированы содержанием заклинания. Несколько примеров этого мы видели, когда столкнулись с тем, что исполнителю магической процедуры нельзя есть красную рыбу, которую призывают в заклинании, или же что когда человек ест, нельзя слышать вой собаки, о которой говорится в формуле Ка’убанаи. В других случаях маг не может употреблять в пищу то, что является целью магии. Таково правило в случае ловли акул, ловли калала и других форм магии ловли. Огородному магу также запрещено употребление плодов нового урожая до определенного времени. Вряд ли имеется какое-нибудь четкое объяснение того, почему нельзя есть то, что упоминается в магических формулах, будь то сами объекты магии или только содействующие факторы. Есть только общее опасение, что таким образом можно испортить формулу. Существуют и другие табу, накладывающие обязательства на мага, причем некоторые из них действуют постоянно, а некоторые лишь временно – в период выполнения им магических процедур. С некоторыми из постоянных табу мы уже встречались раньше – как, например, с табу в случае с человеком, знающим магию Кайга’у, которому не разрешалось есть, пока шумят дети. Временные запреты (такие, как половое воздержание во время первых обрядов кула) могут быть дополнены многочисленными примерами из других форм магии. Так, чтобы вызвать дождь, маг раскрашивает себя черной краской и в течение некоторого времени должен оставаться немытым и нечесаным. Маг ловли акул во время их ловли и совершения магии должен держать свой дом открытым, снять прикрывающий срамное место лист и сидеть с раздвинутыми ногами, «чтобы пасть акулы оставалась открытой». Однако мы не можем слишком углубляться в перечисление этих табу и ритуалов; нам следует только прояснить, что надлежащее поведение мага является одной из существенных частей магии и что во многих случаях это поведение продиктовано содержанием заклинания.

Соблюдение табу и обрядов – это не единственное условие, которое должен выполнять человек для совершения определенных форм магии. Во многих случаях самое важное условие – это его принадлежность к социальной группе, поскольку многие формы магии строго локальны и должны совершаться тем, кто является потомком мифического, изначального обладателя магии. Так, в каждом случае земледельческой магии – магии, которая в глаза аборигенов занимает первое место среди всех других типов благотворной магии – ее исполнитель должен генеалогически соотноситься с первым предком, который в этой местности вышел из отверстия [в земле]. Некоторые исключения из этого правила можно обнаружить только в тех случаях, когда пришла семья высокого ранга и узурпировала главенство в группе, но эти исключения редки. В случае некоторых систем местной магии рыбной ловли должность мага передается по наследству и связана с данной местностью. Важная магия дождя и солнца, которая «родилась» в Касана’и, может совершаться только теми вождями этой территории, которые узурпировали эту важную привилегию, отобрав ее у изначальных местных правителей. Наследование, разумеется, всегда происходит по материнской линии. Мужчина может подарить такого рода магию своему сыну, однако этого последнего могут обязать отказаться от этой привилегии после смерти его отца, и ему никогда не позволят передать ее своему сыну, разве что последний опять-таки будет принадлежать к местной группе, через кросс-кузенный брак. Даже в случае сделок, когда магия продается или передается одним кланом другому, престиж определенных местных групп как главных специалистов и экспертов в данной отрасли магии остается неизменным. Например, считается, что черную магию, хотя ее и совершают повсюду и уже не приписывают только одной какой-то местности, все-таки лучше знают в деревнях Ба’у и Бвойталу, где изначальный мифический краб упал с небес и принес с собой магию. Магия кула также распространена по всему региону, и всё-таки ее до сих пор ассоциируют с определенными местностями.

Подводя итог этим социологическим наблюдениям, мы можем сказать, что там, где все еще сохраняется локальный характер магии, маг должен принадлежать субклану или местной группе (дала) мифического предка. Во всех остальных случаях локальный характер магии все еще признается, хотя он и не оказывает влияния на социальное положение мага.