Традиционный характер магии и магическая родословная ее исполнителя выражаются в другой важной особенности заклинаний. В некоторых из них, как мы видели, содержатся ссылки на мифические события или произносятся имена мифических предков. Еще чаще мы встречаем целый перечень имен, начинающийся с мифического основателя магии, и завершающийся именем непосредственного предшественника, то есть того человека, у которого нынешний исполнитель получил эту магию. Такой перечень наподобие некоей магической родословной связывает нынешнего мага со всеми теми, кто прежде использовал эту формулу. В других же формулах маг отождествляет себя с неким мифическим персонажем, произнося его имя в первом лице. Так, в заклинании, произносимом во время сбора мяты, мы находим такую фразу: «Я, Квойрегу, с моим отцом мы срезаем сулумвойа в Лаба’и». Как действительное генеалогическое происхождение мага от мифических предков, так и выраженная в формулах магическая родословная, опять-таки указывают на исключительную важность традиции, которая в данном случае определяет общественное положение исполнителя магии. Он помещается в определенную социальную группу тех, кто по рождению или по тому, что можно было бы назвать «магическим усыновлением», обрел право исполнять эту магию. Сам акт произнесения заклинания магом является свидетельством его долга перед прошлым, перечислением магических имен и ссылками на миф и мифические события. Как социальные ограничения, где бы они еще ни существовали, так и магическая родословная еще раз подтверждают зависимость магии от традиции. С другой стороны, и то и другое, равно как и табу, показывают, что и обязательства, накладываемые на мага, и условия, которые он должен выполнять, во многом производны от заклинаний.
<p>VII</p>В тесной связи с вопросами, обсуждавшимися в предыдущем разделе, находится вопрос о системах магии и о различении между «системными» и «независимыми» магическими обрядами и формулами. Как мы видели в начале этой главы, вся совокупность магии естественно распадается на несколько больших разделов, каждый из которых соответствует той или иной части природы (такой, как ветер или погода), определенному виду деятельности человека (такому, как земледелие, рыболовство, охота или война), или какой-то реальной или воображаемой силе (такой, как художественное вдохновение, колдовство, личное обаяние или доблесть).
Однако следует установить и еще одно важное различие в каждом из таких разделов магии; некоторые обряды и заклинания изолированы и независимы от других, они могут применяться сами по себе всякий раз, когда в этом возникает необходимость. Таковы почти все заклинания магии ветра, некоторые заклинания индивидуальной огородной магии, формулы против зубной боли и легких недомоганий; некоторые заклинания охоты и сбора плодов; несколько обрядов любовной магии и магии резного дела. Когда, например, человек плывет в лодке по лагуне и начинает дуть неблагоприятный ветер, он должен произнести заклинание, чтобы ослабить ветер и изменить его направление. То же заклинание следует читать и в деревне, когда там поднимается такой сильный ветер, что он мог бы стать опасным. Произнесение заклинания является свободным, индивидуальным актом, который может совершаться и совершается во всех обстоятельствах, которые этого требуют.
Совершенно иначе обстоят дела в случае с заклинаниями, относящимися к тому, что я назвал здесь систематической магией. Такая магия состоит из взаимосвязанной и последовательной совокупности заклинаний и сопутствующих обрядов, ни один из которых не может быть оторван от всей череды и исполнен сам по себе. Они должны совершаться один за другим в определенном порядке, а после начала их череды из нее никогда нельзя исключать по крайней мере самые важные из них. Такая череда всегда тесно связана с каким-либо видом деятельности – таким, как постройка лодки, заморское путешествие кула, экспедиция для ловли рыбы или обработка огородов и сбор урожая. Нам было бы нетрудно понять природу систематической магии, поскольку в этой книге почти все обряды и заклинания относятся к этому классу. Вообще же на Тробрианах независимые, действующие по отдельности обряды и формулы образуют достаточно незначительное меньшинство и по количеству, и по значимости.
