Погасли юные желанья(«Напрасно, милый друг»).Порывы пламенных желаний(«Бахчисарайский фонтан»).Желаньем пламенным томим(«Граф Нулин»)Пускай, желаний пылких чуждый,Ты поцелуями подругНе наслаждаешься(«Юрьеву»: «Любимец ветреных Лаис»).Сбылися пылкие желанья(«Руслан и Людмила», I).В восторге пылкого желанья(Там же).Любовные ласкиЛобзания твоиТак пламенны!(«Простишь ли мне ревнивые мечты»).И жар младенческих лобзаний,И нежность пламенных речей(«Кавказский пленник»).Стыдливо-холодна, восторгу моемуЕдва ответствуешь, не внемлешь ничему,И разгораешься потом все боле, боле,И делишь наконец мой пламень поневоле(«Нет, я не дорожу»).Восторги пылкие к тебеНашли пустынную дорогу(«Платонизм»).В восторге сладостном погас(«Надпись к беседке»).в черновой было:
«В восторге пламенном погас».<p>VI</p>И общая поэтика Пушкина, и его личное художественное самосознание сводятся к мысли, что поэзия есть огонь, именно чистейший из всех видов душевного огня: «огонь небесный» или «чудесный»; вдохновение или «восторг» поэта есть особого рода возгорание души, необычайно сильное и однако гармоническое; Пушкин однажды назвал его «восторгом пламенным и ясным» («К Жуковскому»). Оттого поэт в его представлении – жрец, возжигающий огонь на алтаре:
так пускай толпа его бранитИ плюет на алтарь, где твой огонь горит(«Поэту»).и о смерти поэта Ленского:
Потух огонь на алтаре(«Евгений Онегин», VI).Пушкин никогда не анализировал этого явления, но множество раз изображал его, неизменно в образах горения:
Но огнь поэзии погас(«Руслан и Людмила», Эпилог).– в черновой: «Но вдохновенья жар…»
Но огнь поэзии чудесныйСердца враждебные дружит(«Гр. Олизару»).Под небом Шиллера и ГётеИх поэтическим огнемДуша воспламенилась в нем(«Евгений Онегин», II).Их разговор благоразумной…Конечно, не блистал ни чувством,Ни поэтическим огнем(Там же).Единый пламень их волнует (поэтов)(«К Языкову»).Там, там, где тень, где лист чудесный,Где льются вечные струи,Я находил огонь небесный,Сгорая жаждою любви(«Разг. книгопрод. с поэтом»).– в черновой было: «язык небесный»: значит Пушкин сознательно заменил «язык» «огнем»;
Заветный твой кристалХранит огонь небесный,и ниже:
Когда же берег адаНавек меня возьмет…И ты, в углу пустомОсиротев, остынешь(«К моей чернильнице»).С младенчества дух песен в нас горел(«19 октября»).Твой (поэта) светоч, грозно пламенея(«А. Шенье»).И, чувствуя в груди огонь еще младой,Восторженный, поет на лире золотой(«Дельвигу, ранняя ред.»).и дальше:
Исчез священный жар!еще дальше:
И мне в младую боги грудьВлияли пламень вдохновенья,в позднейшей редакции – «искру».Почто в груди моей горит бесплодный жарИ не дан мне в удел витийства грозный дар?(«Деревня»).Но Феб во гневе мне промолвил: будь сатирик!С тех пор бесплодный жар в груди моей горит(«П. А. Вяземскому», черн.). 
