Опустошив огнем войныКавказу близкие страны(«Бахчисарайский фонтан»).Войны стремительное пламя(«Герой»).И всякое изъявление страстного чувства – огонь: в молитве, улыбке, разговоре и прочее:
В благом пылу нравоученья(«Евгений Онегин», VIII).И с верой, пламенной мольбоюТвой гордый идол обнимал(«Кавказский пленник»).Каким огнем улыбка оживилась,Каким огнем блеснул приветный взор(«Наперсница волшебной старины»).Поэта пылкий разговор(«Евгений Онегин», II).Глаголом жги сердца людей(«Пророк»).Ты рассеянно внимаешьРечи пламенной моей(«К молодой вдове»).И огненный, волшебный разговор(«Как сладостно, но боги! как опасно»).Но удержи свои рассказы,Таи, таи свои мечты!Боюсь их пламенной заразы(«Наперсник»).Мне сладок жар твоих речей(«Я слушаю тебя и сердцем молодею»).чтоб развратительОгнем и вздохов, и похвалМладое сердце искушал(«Евгений Онегин», V).И возбуждать улыбку дамОгнем нежданных эпиграмм(Там же, I).Как пламенно-красноречив(Там же).<p>V</p>В особенности, по мысли Пушкина, и всего сильнее воспламеняется душа в половой любви. Никакое чувство ему не приходилось изображать так часто, как это, и можно с уверенностью сказать, что он ни разу не говорил о нем иначе, как в терминах горения. В его представлении Венера – «пламенная» или «пылкая» (Каверину, и черн.). Ища слова для описания любовной страсти, он то и дело перебирает слова, изображающие горение; так, в черновике пятой песни «Руслана и Людмилы»:
Огнем любви во сне горя…немногими строками дальше:
Любви стыдливой – пламень – горит —Румянит нежные ланитыГорят уста полуоткрытыИ (пылая) шепчут —так же в черновике второй части «Кавказского пленника»:
Но ты сгораешь, дева гор —А ты, о дева красоты,Сгорала пламенем – пламенем желанья.Огнем сгоралаи дальше пленник:
Во мне погас —Давно забыл огонь желанийДавно погас огонь желаний– И давно во мне погасНапрасен – ответа нет душе твоей– жар любвиТот же навязчивый образ – в «Элегии» 1816 г.:
Я думал, что любовь погасла навсегда…Не угасал мой пламень страстный.Я все еще горел…Не сожигай души моей,Огонь мучительных желаний.О минувшей любви он скажет:
Погасший пепел уж не вспыхнет(«Евгений Онегин», I).Нужно ли ему представить обобщенную картину любви, он рисует ее неизменно в образах горения:
Мгновенно сердце молодоеГорит и гаснет. В нем любовьПроходит и приходит вновь,В нем чувство каждый день иное:Не столь послушно, не слегка,Не столь мгновенными страстямиПылает сердце старика,Окаменелое годами.Упорно, медленно оноВ огне страстей раскалено;Но поздний жар уж не остынетИ с жизнью лишь его покинет.(«Полтава»).Любовь – пламень, в чистоте своей – небесный пламень:
Первоначальная любовь,О, первый пламень упоенья(«Кавказский пленник»);в черновой было:
Небесный пламень упоенья.О, сон чудесной!О, пламя чистое любви!(Сцена из «Фауста»).Образ любимой женщины – как бы огонь в душе:
И долго жить хочу, чтоб долго образ милойТаился и пылал в душе моей унылой(«Надеждой сладостной младенчески дыша»).Одна бы в сердце пламенелаЛампадой чистою любви(«Разг. книгопр, с поэтом»).Уже предчувствие любви есть горение:
