– Как ты можешь спрашивать о таком? Разве ты до сих пор не понял?
В эту ночь он остался у неё.
– Мы были созданы Богом друг для друга, – миллионы и миллионы раз во все времена повторяют эти вечные слова влюблённые пары, удивлённо рассматривая после долгих объятий и страстных поцелуев любимое лицо напротив. И, вероятно, каждый раз они звучат по-новому.
– Можно было бы рвануть напрямик, в Берлин, но отец просил об осторожности. Придётся посетить этот занюханный Стамбул, что совсем не входит в мои планы, – так думала Гретхен, пристёгиваясь ремнями к креслу самолёта «Турецких авиалиний». Она нарочно летела эконом-классом, – не знаю, к чему все эти глупые предосторожности? Отец стареет, и меры, которые он предпринимает, воистину смешны. Как будто, если меня суждено будет «вычислить» как дочь нациста, этот спектакль маршрутов сможет помочь, – она недовольно поглядывала на вежливую стюардессу, которая с глупым лицом, заученными движениями демонстрировала в проходе то, как надо спасаться, если самолёт грохнется в океан.
Полёт был долгим. Гретхен пересмотрела все фильмы видеотеки, выпила прилично вина и сейчас заснула в неудобной позе рядом с каким-то толстяком, который, явно переживая за свою драгоценную засаленную кепку – даже не удосужился снять её в самолёте.
Её место было рядом с проходом. Она вдруг проснулась от сильного толчка – кто-то, тащась в туалет, больно задел её коленку.
– Schwein!
– Ох, простите, ради Бога! – Кресс замер в удивлении. Он разглядывал бледное аристократическое лицо девушки, которую сильно толкнул (самолёт как раз попал в воздушную яму). Он не ожидал встретить здесь такую изысканную пассажирку, – я совсем не хотел, извините.
Светлые её глаза метали молнии.
– Неужели так сложно пройти, чтоб не зацепиться о мои ноги? И проход широкий, и Вы, вроде бы, не толстый.
– Это потому что у Вас необыкновенно длинные ноги. И очень стройные, как я успел заметить, – Кресс обезоруживающе улыбнулся девушке своей породистой улыбкой, обнажив в ней крупные, здоровые зубы.
Он попал в точку. Любая женщина, даже такая злюка, как Гретхен, беззащитна перед комплиментами своей внешности.
Гретхен сдержанно улыбнулась в ответ парню, успев отметить, что «он очень даже ничего, как ни странно…»
Остаток полёта прошёл более-менее. Ей теперь доставляло удовольствие мучить нового знакомого, намеренно отводя глаза, когда он якобы невзначай проходил мимо, с интересом на неё поглядывая.
Мягко лайнер приземлился на взлётной полосе. Гретхен с нетерпением стала разминать ноги, пытаясь попасть в туфли – ноги не хотели обуваться, за десять часов полёта они ужасно устали и отекли.
– Я хотел бы помочь Вам, – парень неожиданно возник рядом, предлагая поднимавшейся с сидения Гретхен руку и пытаясь взять у неё ручную кладь.
– Ах, оставьте. А, впрочем, валяйте, помогайте.
Мило болтая, они не заметили, как перешли на «ты».
Они получили багаж, прошли таможенный досмотр и остановились перед выходом из аэропорта.
Наступила пауза – Кресс стеснялся задать неловкий вопрос: куда ты теперь? Не того ранга была эта девушка. Гретхен молчала, явно играя у него на нервах.
– Хотел бы завтра побродить с тобой по Стамбулу. Раз уж мы здесь оказались, – ляпнул и тут же вспомнил, что в ночь ему вылетать в Гаагу.
– Почему бы нет? Можно.
От её равнодушного согласия Кресс почувствовал себя на седьмом небе от счастья. А билет – чепуха. Он поменяет его сейчас же.
– Тогда давай завтра в двенадцать возле Софийского собора.
– А ты откуда так хорошо знаешь этот город? Бывал раньше?
– Нет, я люблю читать о местах, которые собираюсь посетить.
Гретхен уже смотрела на него по-новому. Он приятно её удивлял. Всё больше и больше.
По настоянию отца она не должна была «светиться» в дорогих отелях.
Таксист привёз её к более-менее приличному, как он сам выразился.
Что ж, этот четырёхзвёздочный в самом центре города оказался, действительно, не самым плохим.
Ночь прошла спокойно – после утомительного полёта Гретхен спала, как убитая.
