— В нескольких километрах отсюда расположены колхозы «Кзыл-Кудук», «Ак-Кудук», «Ашылы-Айрык», «Букба». Часть рабочих на первое время можно разместить там. Другие, на крайний случай, построят себе земляные бараки. Для этого много материалов не потребуется. Дороже всего вода. Из колхозов воду не повозишь.
Разговор был прерван звонким стуком молотка, доносившимся из каменного сарая, возле высокой железной трубы. В свое время этот сарай был построен на месте закладки шахты «Герберт».
В одном из отделений сарая, куда зашли Щербаков и Сейткали, громко постукивал молотком кузнец Коктаинша — маленький проворный старичок. Во времена хозяйничанья англичан он слыл лучшим мастером в Караганде. Услышав, что прибыли донбассовцы и москвичи, Коктаинша вернулся из аула раньше всех других. Он первый застучал молотком по наковальне, оборудовал небольшой горн. Сейчас кузнец ковал наконечник из кайла. Сергей Петрович залюбовался ловкостью его рук.
— Вы лепите из железа легче, чем из глины.
Коктаинша, хоть и плохо знал русский язык, ответил смело:
— А вы бы посмотрели, как работал кузнец Каракыз!
— Где он? — встрепенулся Щербаков.
— Помер.
— Эх, жаль!.. Побольше бы нам хороших мастеров. Дайте знать всем старым шахтерам, пусть возвращаются на промысел. Только пусть захватят с собой кайла: инструментов у нас не хватает.
— Да они и сами не оставят. Обеспечьте им жилье, все остальное само собой наладится.
Его маленькая мастерская завалена кусками ржавого железа, старыми тупыми кайлами. Во дворе сарая валяются сломанные вагонетки, тонкие рельсы. Здесь, в сарае, механик Козлов, Лапшин и Коктаинша начали оборудовать будущий механический цех промысла.
Перед сараем остановилась бричка, запряженная парой лошадей. Из нее выпрыгнул толстый, низенький, уже пожилой человек и начал вытряхивать свой запыленный плащ.
— Козлов приехал, — сказал Коктаинша.
— Борис Михайлович, уже вернулись? — крикнул Щербаков. — Раздобыли что-нибудь?
— Да ничего путного там не осталось, — говорил Козлов, выгружая из брички какие-то старые винты, шестерни, обрывки стального троса.
Полуразрушенный Спасский медеплавильный завод, на котором раньше хозяйничали англичане, был расположен в тридцати пяти километрах от Караганды. Козлов съездил туда в надежде раздобыть материалы для механической мастерской.
— Это все, что нашли?
— Есть еще три поломанных локомобиля, останки двух камеронов да несколько труб. Их везет Лапшин.
— А на брошенной кулацкой мельнице в Большом Михайловском?
— Что может остаться от англичан да кулаков? — Козлов засмеялся, обнажив корни поломанных передних зубов. — И там хоть шаром покати — ничего, кроме двух изношенных движков. Попытаемся из этого старья смастерить что-нибудь. Не сидеть же сложа руки, пока нас выручит железная дорога.
— Зайдемте-ка сюда! — Сергей Петрович повел Козлова, Коктаиншу и Сейткали в соседнее отделение сарая, к спуску в шахту «Герберт».
Щербаков заглянул в темный и глубокий вертикальный ствол шахты, задумчиво спросил Сейткали:
— Какая глубина?
— Около ста метров.
— Ермек говорит, что на дне шахты образовалось озеро.
— Возможно. Воды здесь и раньше было много.
— Надо использовать эту воду для технических нужд. Геолог Чайков говорил мне, что в двух местах обнаружил подземные источники. Их тоже используем. Вот на время нужда в воде у нас и отпадет.
Сейткали изумленно раскрыл рот. Он только и мог сказать:
— Не могу понять! — по его представлениям, воду полагалось брать только в колодцах и реках. — Как же мы достанем эту воду?
— Будем выкачивать машиной.
— А где машина?
— Борис Михайлович сделает.
Козлов покачал головой, звонко рассмеялся.
— Из чего я буду делать машины? Из этого хлама, что ли?
— Это тебе лучше знать. Людям нужна вода, вода! А пока замени-ка вон ту ручную крутилку конным барабаном. Только поживей! — напомнил Сергей Петрович. Он повернулся к Сейткали: — С каждым днем наши забои пойдут все глубже. Ручными тачками не обойдешься. Вон во дворе «Герберт» валяются вагонетки, рельсы…
— Да они старые, ни на что не годны.
— Борису Михайловичу пригодятся. Подготовьте их поскорее к спуску в шахту… Да, вот еще: новых рабочих сразу не ставьте к кайлу. Их надо прикреплять к старым рабочим. У таких шахтеров, как, например, Ермек, многому можно научиться.
Этот подтянутый, сдержанный человек говорил спокойно, не торопясь; в его словах не приказ слышался, а отеческая забота о людях.
Отдав распоряжения Сейткали, Козлову и Коктаинше, Сергей Петрович пошел в управление. Шел он медленно, засунув руки в карманы своих широких брюк, шел и размышлял.
«Совсем мало квалифицированных шахтеров! Чернорабочих — и тех не хватает. Рабочую силу набираем в колхозах. Люди хотят учиться. Их надо обеспечить питанием, одеждой, жилищем, школами… Производство должно расти. С конным барабаном, тачкой да кайлом далеко не уйдешь. Нужна механизация… И пока железная дорога не соединит Караганду со всей страной, эти трудности будут оставаться… А сейчас надо немедля создать местные партийные, советские, профсоюзные организации. Кто поможет в этом? Эх, помощников бы побольше!..»
