— Без троса уголь из шахты не поднимешь, а без угля нет жизни. Это понимать надо. Разве это маленькое дело — свить новый трос из проржавевшей проволоки? Разве просто сделать мастера из недавнего батрака, такого, как я? А Щербаков сказал — нужно сделать. И Мейрам тоже… Нутро у этих людей очень глубокое. Я пока проник в него, насколько сумел. Скажете — мало? Попробуйте вы нырнуть — может, найдете самое ценное.
— Если бы это была вода, нырнула бы, — ответила Ардак. — А в душу человека не так-то легко проникнуть.
— Легкое каждый может сделать, почетней достигнуть трудного. Это Мейрам так говорит. Как вы на это смотрите?
— Думаю, трудного достигать мучительно. А мучиться не всякому хочется.
— Э, вы не так поняли! — горячо возразил Жанабыл. — Мейрам не хочет, чтобы люди мучились. Нет, он добрый.
— Откуда мне знать? И почему вы так расхваливаете мне этого Мейрама? — вспыхнула Ардак.
— Почему? По-моему, вы придетесь по сердцу друг другу! — выпалил Жанабыл.
Тут все трое засмеялись. Спохватившись, что засиделись, девушки встали. Когда отошли подальше, Майпа оживленно стала рассказывать подруге:
— Этот Жанабыл прямо неугомонный какой-то. Когда встретишься с ним, не дает тебе покоя, обязательно косу растреплет. Однажды остановились мы с ним у колодца, так насилу я вырвалась, колечко у меня отнял.
— Ну как можно отнять? Сама, наверно, отдала.
— Право, насильно снял. Чуть пальцы не вывихнул.
— Значит, теперь вы в ссоре?
— Ну стоит ли ссориться из-за этого? Он мне духи подарил.
Ардак тихонько вздохнула. Она постаралась, чтобы Майпа не заметила этого вздоха, но в разговоре невольно выдала себя.
— Ты счастлива с Жанабылом, Майпа?
— А ты?
— А что я? У меня же никого нет!
— А Мейрам?
— Что вы заладили: Мейрам да Мейрам?.. Я еще не знаю его, и он меня не знает.
Ардак задумалась. «Увидеть бы его сейчас. Ведь он должен быть где-то здесь». Но Мейрама не было. Все на шахте было для Ардак новым. Один паренек гонял по кругу лошадей, запряженных в барабан. Огромные бадьи попеременно опускались в глубину шахты и поднимались оттуда, наполненные углем. Рабочие высыпали уголь в тачки, отвозили и сваливали в кучу.
— Это и есть шахта? — спросила Ардак.
Рабочие рассмеялись.
— Вы что, только сейчас родились на свет?
— А вы разве вместе со светом появились?
Шутники замолчали. Около барабана, прислонясь к столбу, стоял седоусый широкоплечий старик. По-видимому, он был очень общительным. Сразу же он протянул Ардак короткопалую руку.
— Здравствуйте, девушки! Кого вы здесь ищете? Я механик Козлов буду.
— А я Ардак Мырзабекова. Вот принесла отцу обед.
— Впервые вижу такую боевую казахскую девушку. Видать, образованная. Откуда приехала, дочурка?
— Из аула.
— В самом деле из аула, золотая?
— Разве не верите?
— Не-ет, так, уточняю, — сказал Козлов.
Ему очень хотелось поговорить, поделиться своей радостью. И было чем поделиться — на два дня раньше намеченного Щербаковым срока старик закончил установку конного барабана. Подъем бадей вручную отошел в прошлое. Теперь эту работу выполняет один паренек. Бадьи в пять раз больше прежних. Добытый уголь лежит теперь не копной, а стогом. Однако эти нововведения Козлов назвал временной мерой, отсталым способом добычи. В скором будущем он собирается снять и конный барабан и перейти на паровую установку. Но, по его словам, и пар не может удовлетворить растущее производство. Впоследствии вся работа будет выполняться при помощи электричества. Понадобится и железная дорога. Козлов закончил с увлечением:
— Когда я вижу таких опытных казахских шахтеров, как Ермек, таких сообразительных молодых людей, как Жанабыл, или бойких девушек, вроде вас, я не могу наглядеться, дочурка, С такими людьми все можно сделать.
— Мы всего лишь искры пламени, отец.
— Знаю, знаю! Но искры рассыпает только сильное пламя.
Удары о рельс оповестили, что наступил обеденный перерыв.
Алибек и Жумабай поднялись наверх. Девушки пошли им навстречу. Козлов, пожав руку Алибека, спросил:
— Она, кажется, дочь ваша? Счастливый вы человек!
— Я по-русски не понимаю, — ответил Алибек по-казахски, почему-то скрыв, что хорошо владеет русским языком.
Ардак испытала неприятное чувство при этой выходке отца, но приняла ее за своенравную причуду. Ведь он же заверял ее: «Я изменил свои старые взгляды. Сама видишь — взялся за лопату и спустился в шахту». О работе он всегда говорил охотно. Ардак верила отцу. И все-таки его непрестанные капризы доставляли ей немало огорчений. Вот и сейчас она испытала чувство грусти.
Козлов между тем продолжал говорить:
— Посмотри-ка, доченька. Под этой трубой лежит большое озеро. Мы собираемся поднять воду на поверхность. Здесь же, у трубы, и механический цех. Кончится перерыв, я тебя свожу туда. Если ничего не накопишь смолоду, не достигнешь мудрости и в старости.
— Спасибо, отец, посмотрю.
Козлов ушел.
Алибек и Жумабай отошли в сторону, сели на небольшую зеленеющую реденькой травой полянку. Девушки поставили перед родителями еду. Жумабай крошил ножом жирную баранину, приговаривал:
— Берите, берите, кушайте!
