У входа в юрту их встретила тетка Мейрама Шекер в огромной белой повязке — кундуке — поверх платка, в шароварах, за пояс которых был заткнут подол ее платья. У нее был вид крепкой, закаленной в труде хозяйки. Гости сесть еще не успели, как она, поставив на очаг посреди юрты треножник, повесила на него огромный чугунный котел.
— Не хлопочи. Разве жиен[54] близкая родня? — шутливо сказал Жайлаубай. — Собирается уходить сейчас. Подай кумыс.
— Видно, некогда ему, — сказала Шекер. — И жиен — родня, если имеет скотину, и шейка вкусна, если жирна, — так говорится в народе.
— У него шея такая жилистая, что нож нужно точить. Откуда взяться жиру? Вокруг стоянки ни травинки, земля как облизанная. Откуда у нашего жиена быть скоту?
— У него все в голове. Да стать мне жертвой твоего светлого лба! — говорила Шекер, простодушно гордясь своим племянником.
Кумыс от единственной кобылицы Жайлаубая оказался крепким, вкусным. Гости пили и похваливали.
Мейрам расспрашивал тетку, как им живется. Оказывается, Жайлаубай еще не устроился на новом месте и вот даже на субботник приехал вместе с юртой и скотом.
— Вы, Жайлеке, приехали сюда раньше всех, а до сих пор не работаете, — сказал Мейрам.
— Да вот никак не найду подходящее дело. И скот кормить нечем — поблизости все покосы и пастбища выбиты. Мы с теткой твоей наскребли было несколько копен сена, да и те кто-то увез.
— Что же теперь думаете делать? Или вернетесь обратно?
— Э, какой-нибудь выход найдется…
Впереди была зима. У Жайлаубая — ни дома, ни двора, ни корма для скота. Но он не горевал, держался беспечно.
— На что же вы надеетесь? — удивился Мейрам. — Как погляжу, вы даже не тревожитесь нисколько!
Жайлаубай ответил спокойно, по своей привычке расчесывая пальцами бороду:
— А к чему тревожиться? Мы же не одни тут. Вон сколько народу понабралось! Будем жить как все.
— Видите, какой у меня дядя! — повернулся Мейрам к Щербакову. — Что-то уж слишком он беспечный. Будет ли от него толк на производстве?
— Нет, по-моему, он человек трудолюбивый, — возразил Щербаков, — только еще не нашел своего места в новой жизни. Мы должны, Мейрам Омарович, помогать людям находить это место. Думаю, если поручить ему уход за скотом в совхозе или в подсобном хозяйстве, он покажет большие способности. А пока не устроены подсобные хозяйства, пусть поработает у нас на конюшне…
Мейрам перевел свой разговор с Щербаковым и добавил:
— Кажется, нашлось для вас подходящее место.
Отагасы расцвел, обратился к жене:
— Ты права, наш жиен — дельный джигит.
Жайлаубай не стал любопытничать, расспрашивать об условиях работы — был он человеком скромным.
Когда гости в сопровождении хозяев вышли из юрты, Шекер отвела Мейрама в сторону и стала шептать ему:
— Мне очень понравилась наша соседка. Красивая девушка. Ласкова с нами, приветлива… О чем ты думаешь? Присмотрелся бы к ней хорошенько. Чем тебе не невеста?
Жайлаубай и Шекер поселились в том же большом ауле, где жила Ардак. Заезжая к своим родственникам, Мейрам раза два встречался с Ардак, но ему не удавалось поговорить с ней наедине. С тех пор девушка приветливо здоровалась с новыми поселенцами, считала их своими хорошими знакомыми.
— Вот уж действительно — Ардак![55] — хвалила тетка. — Скромная, рассудительная, зря не сделает ни одного шага. «Сын, воспитанный хорошим отцом, сумеет стрелу наточить, дочь, выращенная заботливой матерью, мастерица шубу кроить» — так гласит поговорка. По всему видно, примерная девушка. Не упускай ее, дорогой.
При имени Ардак волнение охватило Мейрама, но он сдержал себя и полушутливо спросил:
— А что думает сама девушка, вы знаете?
— Э, светик, она не будет против.
— Не успели здесь обжиться, а уже невесту мне подыскиваете, — пошутил Мейрам, садясь на дрожки. — Рано толковать об этом, тетушка.
Прямая как стрела канава издали была похожа на муравьиную, тропу, Всюду кипела работа. Множество людей, стоя по пояс в канаве, взмахивали кетменями, лопатами. В воздухе стоял непрерывный гул. На буграх развевались красные знамена, длинной чередой уходя за хребет Кералаат. Вдалеке, над гранью земли и неба, нависли черные тучи. Вид их был грозен. Временами эта черная масса, словно рассеченная огненной плетью, вспыхивала молнией, доносился грохот.
Мейрам и Щербаков ехали вдоль канавы. Среди мужчин они увидели двух работавших женщин.
— Смотри, и женщины вышли, — сказал Щербаков.
— Кто же это такие? — недоумевал Мейрам. — Смотрите-ка, их работа напоминает хлопоты заботливых ласточек…
Подъехав ближе, Мейрам с удивлением узнал — это были Ардак и Майпа. Они перевязывали друг дружке ладони, натертые кетменями.
— Здравствуйте! Вы тоже здесь?
— А как же! Ведь сам товарищ Ленин работал на субботниках, — ответила Ардак.
— Молодцы! Показываете пример своим подругам.
— Что вы! Нам самим нужен пример.
