Далеко на горизонте, в районе бывшего поселка Компанейского, медленно двигалась темная лента — первый поезд, которого так долго ждали в Караганде. Клубы дыма тянулись от паровоза вдоль вагонов. Вместе с первым эшелоном должна была прибыть в помощь Караганде еще одна партия рабочих из Донбасса.
Из землянок высыпали группы людей, они соединялись в длинные колонны, над ними поднялись красные знамена. Колонны двинулись к центру промысла.
В это время Мейрам и Жанабыл сидели у Ермека за утренним чаем. Старый шахтер достал свою ученическую тетрадку, стал показывать ее Мейраму. Жанабыл, глядя на него, вытащил из голенища сапога свою тетрадь.
— Подожди, не лезь, — сказал Ермек.
— Почему не лезь? Вы хотите скакать в одиночку и получить приз, — ответил Жанабыл.
Оба они учились русскому языку. Русскую грамоту знали плохо, но рвения проявляли много. Были уверены: только бы научиться читать и писать, а там дело пойдет быстрее.
— Как, уже самостоятельно начали писать? — удивился Мейрам. — Складно у вас получается, очень складно.
Жанабыл, вглядевшись в тетрадь Ермека, расхохотался.
— «Кайла едет»! Кайло разве телега? Надо писать — везут!
— Смотри, как хвалится! Конечно, живет по соседству с учительницей, вот и хвалится, — укорял Ермек.
— А вы с учителем в одном доме живете, — не остался в долгу Жанабыл.
— Ну, Мейраму некогда заниматься со мной. А вот тебе Ардак отдельные уроки дает, я уверен.
— Что-то не похоже, — усмехнулся Мейрам. — Если бы так, Жанабыл не написал бы «шай кушайт».
Теперь хохотал Ермек. Хохотал так безудержно, что у него из рук выпала чашка. Он смеялся редко, но всегда раскатисто, от души.
Передохнув, он сказал:
— Щенок ты этакий, где это видано, чтобы человек ел чай?
— Вы делаете ошибки потому, что недавно взялись за русский язык, — успокоил друзей Мейрам. — Слышали, Ереке, Жанабыл хочет меня зачислить в учителя к вам? Хорошо, я согласен. Если Ардак будет помогать Жанабылу, я согласен помочь вам. Ты, Жанабыл, передай мой вызов Ардак.
— Ей и не надо передавать, она и так со мной отдельно от группы занимается. Дело теперь за вами.
Жанабыл заглядывал в этот дом часто. Несмотря на свою молодость, он позволял себе шутки с Ермеком, подтрунивал над ним. Характером старый шахтер был тяжеловат, но стоило появиться Жанабылу, как лицо Ермека расплывалось в улыбке и он сам начинал искать повод для шуток. Мейрам часто принимал участие в их беседах. Еще одно обстоятельство роднило их. Жанабыл как-то невольно содействовал сближению Мейрама с Ардак. Между ними еще не произошло никаких объяснений, встречались они редко, а Жанабыл словно помогал им разговаривать на расстоянии: стоит Ардак сказать что-нибудь, на другой же день об этом узнает Мейрам.
Ания, жена Ермека, разливала чай. Говорила запросто:
— Послушайте меня, детки! Здесь посторонних нет, скажу прямо. О чем вы думаете? Или всю жизнь хотите прожить холостяками? Нам со стариком отрадно бы увидеть вас женатыми. И были бы вы, семейные, возле нас, как возле большой юрты. Правильно я говорю?
Ей не успели ответить — вошли Щербаков и Козлов.
— Мейрам Омарович, — сказал Щербаков, поздоровавшись с хозяевами, — народ уже собирается, идемте встречать гостей.
— Я мигом.
Мейрам прошел в свою комнатушку переодеться. Щербаков с интересом приглядывался к обстановке в доме — он впервые был здесь. У стенки — изрядно обшарпанный черный сундук, на нем две подушки. На почетном месте разостлана подержанная узорчатая кошма. Посредине комнаты — низкий стол. Все. Передняя комната разделена дощатой перегородкой. Одна половина служила кухней, в другой жил Мейрам. Сергей Петрович поискал глазами табуретку, не нашел. Сидеть по-казахски, на полу, он не умел. Признаться, не ждал он, что известный всей Караганде старый шахтер и секретарь партийной организации живут в такой обстановке.
— Как это можно? — сказал он Ермеку. — Почему вы ничего не скажете? Склад у нас не богат, но все-таки можно найти кое-что.
— Никогда я не занимался такими делами, — ответил Ермек и стал одеваться.
Жанабыл не удержался:
— Вот Мейрам не решается сказать решительное слово любимой девушке, а Ермек всегда ждет, что скажет жена. Эти люди думают, что все должно прийти само собой.
Впятером вышли на улицу. Колонны со знаменами собрались около треста. Люди шумели и волновались. Среди рабочих были старики и старухи, опирающиеся на палки, и маленькие дети, не отрывающие рук от подолов матерей. У всех на устах одни и те же слова: «Железная дорога», «поезд»…
Было тут немало людей, которые никогда не видели города, даже не выезжали из своего аула. Росли и жили в бескрайней степи, вдалеке от торных дорог жизни, и только понаслышке знали об ат-арбе. Теперь они увидят ее своими глазами. Эти несколько часов последнего ожидания казались им длиннее прожитых лет.
— Близко, что ли?
— Подходит!
— Отчего задерживаемся? — слышались голоса.
Наконец колонны двинулись.
