Мейрам, сидя в кабинете, прослушал совещание от начала до конца. Как только оно закончилось, он поднялся из-за стола, вышел в приемную и предупредил секретаршу:
— Я иду на комбинат. Если буду очень нужен, звоните туда.
День выдался жаркий. Мейрам, перейдя на теневую сторону улицы, медленно шел вдоль высоких домов. Около комбината стояли машины управляющих трестами, начальников шахт, инженеров. Преобладали «эмки»: газики уже выходили из употребления. Среди машин стоял совхозный фаэтон, запряженный парой породистых вороных лошадей. Мейрам полюбовался рысаками и вошел в подъезд комбината.
В кабинете Щербакова он повесил на привычное место фуражку, приветливо поздоровался.
Сергей Петрович встал ему навстречу, улыбаясь так широко, словно они бог весть сколько времени не виделись. Ничто не напоминало об их недавней размолвке, вызванной нетерпеливыми предложениями Аширбека.
— Совещание прошло дельно, — заметил Мейрам. — Вы правильно поддержали предложение Акыма. Вам, как производственнику, виднее, но и я чувствую, что теперь дело пойдет на лад.
— Жизнь покажет, Мейрам Омарович! — оживленно откликнулся Сергей Петрович. — Наперед ничего не могу сказать. Проверим… А вот из прорыва выбираемся наконец — это факт! — Он потряс большим листом бумаги, сплошь покрытым цифрами. — Видели? Последняя сводка! Шахтеры — хозяева своему слову: как скажут, так и сделают. Сто один процент по всему комбинату! Конечно, не все вровень идут, есть и отстающие. Надо помочь им догнать передовиков.
— Это так, — подтвердил Мейрам. — Но передовых не нужно придерживать, пусть смелее стремятся вперед.
— Кто же их придерживает? — удивился Щербаков. — Вот посмотрите. — Он достал записную книжку, привычным жестом вскинул пенсне. — В этом году из девяноста четырех рационализаторских предложений осуществлено восемьдесят. Неплохо? Но предложение предложению рознь. В ином отваги хоть отбавляй, а обоснованности мало.
Мейрам насупился, промолчал, чувствуя, что может вспыхнуть старый спор. Причина разногласий, порою возникавших между ними, заключалась в том, что Сергей Петрович был сторонником точного расчета, проверки каждого новшества на практике. А Мейраму часто не хватало терпения, он с лету подхватывал новое предложение, горячился и требовал немедленного проведения его в жизнь.
Сергей Петрович неторопливо набивал трубку, говорил мягко:
— Мне о другом хотелось с вами посоветоваться, о самом важном для нас в текущую минуту… И это как нельзя кстати, что вы пришли.
Помолчав, он глубоко затянулся, выпустил густой клуб дыма. Мейрам нетерпеливо ждал.
— Каргрэс закончена, — продолжал Щербаков. — Вы это знаете. Теперь и вода и электричество для нас не проблема. Как дальше будем жить, в какую сторону развиваться? Давайте поговорим, подумаем.
— Вот-вот! — быстро подхватил Мейрам. — Я ведь за этим и пришел к вам! Народ вперед рвется, Сергей Петрович! И это закономерно. Нельзя одергивать людей, нельзя отставать от них.
Щербаков сощурил глаза, в них играла легкая усмешка. Ему хотелось возразить: «Да кто же одергивает?» Но он сдержался. Встал с кресла и, поскрипывая по ковру мягкими хромовыми сапогами, прошел к огромной карте Карагандинского бассейна, занимавшей всю стену. Он знал эту карту наизусть.
— Самое важное для нас сейчас — не разбрасываться, не хвататься за все. Всего не охватишь сразу. Надо найти самое главное.
— Что же вы считаете самым главным? — испытующе спросил Мейрам.
— План, Мейрам Омарович! План и директивы нашей партии и правительства. В их основе лежат последние научные достижения и социалистическая практика. Установки партии — наш маяк. Не потеряем его из виду — не заблудимся и в самом широком море!
— Верно! — подтвердил Мейрам. — Но выполнение плана требует творческих дерзаний. Не бойтесь этих слов, Сергей Петрович.
Теперь Щербаков не мог сдержать усмешки. Ему ли — старому шахтеру, прошедшему с партией весь путь революции, поднявшемуся от простого саночника до государственного деятеля, — бояться дерзаний? А вот секретарь горкома почти вдвое моложе его. Молодости свойственно иногда ломиться в открытую дверь, кричать как о новом открытии о том, что разумеется само собой. Беды в этом, конечно, нет. С таким горячим секретарем не закиснешь.
Мейрам взволнованно продолжал:
— Почему вы до сих пор не разрешаете Аширбеку испробовать добычу угля открытым способом? Мне непонятна эта осторожность. Почему бы не выделить для опытов одну шахту? Аширбек предлагает подавать поезда непосредственно в забой. Ну и что же! В строительстве социалистической индустрии неизбежны издержки. Будь мы инициативней, Караганда стала бы не только очагом угля, но и очагом технической мысли!
Щербаков покачал головой.
