— Издержки… опыты… А для этого выделить целую шахту. Не боюсь я опытов, Мейрам Омарович! И риска не боюсь, — Сергей Петрович звонко, по-молодому рассмеялся. — Только я не картежник, чтобы слепо рисковать. И шахты для меня — не игрушки. Ради неоправданного риска не только миллиона — рубля не истрачу, потому что рубль этот государственный, добытый нелегким трудом рабочего класса. Ох, я очень хорошо знаю, как нелегко достается этот рубль!..
— Поймите, — горячился Мейрам, — как выгодна открытая шахта! Ведь мы сразу поднимем добычу угля!
— Знаю я все. Большое дело, интересное…
— Так почему же до сих пор не разрешаете? — уже сердясь, крикнул Мейрам.
— Вот это правильный вопрос. И я постараюсь на него ответить…
Щербаков раскрыл блокнот, постучал по нему согнутым пальцем.
— Тут у меня размышления многих бессонных ночей записаны. Советы инженеров, шахтеров… Хорошо ли мы изучили климатические условия Караганды? Вполне ли уверены, что открытые шахты смогут бесперебойно работать при здешних метелях зимой, при бурном таянии снегов весной? Нет, мы еще недостаточно это знаем. Нужны совместные усилия ученых и практиков многих специальностей. Вон и у Ермека Барантаевича вызывают тревогу климатические условия Караганды. А ведь человек Промакадемию кончил. И опыт у него обширный. Его послушать надо. Возьмите сооружение шахты… Сколько новой техники потребуется! Какие мощные экскаваторы нужны! Есть у нас такие экскаваторы? Нет еще. Вы знаете, наконец, что уголь открытой шахты низкокачественный. Значит, в основном он пойдет на местное топливо. Стоит или не стоит посоветоваться с местными топливными учреждениями? Стоит. Вот я и веду переговоры с заинтересованными учреждениями. Кроме того, запросил Москву…
— Сколько же на все это потребуется времени? — нетерпеливо воскликнул Мейрам.
— Думаю, меньше, чем если бы мы начали копать шахту не мощными экскаваторами, а кетменями. Впрочем, временем мы распоряжаемся сами. За месяц-другой, надеюсь, обойдемся.
Сергей Петрович подошел к Мейраму вплотную и обнял его за плечи. Мейрам быстро встал со стула. Было похоже, что он хочет освободиться от этого объятия. Но рука Щербакова крепко и сильно лежала на плече Мейрама.
— Эх, Мейрам Омарович! Люблю я горячность и смелость а людях. Вон и Чайков горячится! Приятно его слушать. Мечтает применить при закладке шахт атомную энергию. Увлекательная идея! Что же, по-вашему, я должен сказать Чайкову: давай действуй немедленно? Бывает ведь так, что из мечты не живое дело, а конфуз может получиться. Это глядя по тому, насколько мечта опирается на реальные возможности выполнения.
Сергей Петрович едва удержался, чтобы не напомнить Мейраму, что получилось из нового графика Аширбека и Ермека, из их предложения максимально разукрупнить участки. Разбросали силы, не сумели согласовать работу механизмов. А ведь Мейрам тогда безоговорочно поддержал их предложения. И вот чуть не сорвали план добычи.
Но Щербаков, по своей неизменной деликатности, промолчал об этом, только добавил:
— Придет время — и мечта Чайкова осуществится. Я в этом уверен.
Мейрам в упор посмотрел на него своими серыми пристальными глазами. Щербаков спокойно выдержал его взгляд.
— Значит, не разрешаете закладку открытой шахты?
— Пока не разрешаю. Считаю преждевременной.
— Так…
Мейрам прошелся по комнате. Потом снял с вешалки фуражку. У порога он задержался.
— А помните, с чего вы начали разговор? Каргрэс пущена. Время подумать, как расти дальше…
— Вы правы, Мейрам Омарович, именно с этого я начал разговор.
Сергей Петрович шагнул к двери, у которой стоял Мейрам.
— Я вот о чем думал… Наши энергетические мощности возросли. Не обратиться ли нам к правительству с ходатайством о расширении плана добычи? Может быть, обсудим этот вопрос и на ближайшем бюро горкома?
Предложение поправилось Мейраму. У него сразу просветлело лицо.
— Это хорошо. Обязательно обсудим.
— И дальше… Это предложение Акыма о двухсменной работе. Ей-богу, как сильно вырос парень после поездки в Донбасс!
Мейрам улыбнулся; его улыбка была словно луч солнца, пробивший последнее облако развеянной непогоды. Он пожал руку Сергею Петровичу — сдержанно, но все-таки дружески.
Щербаков видел в окно, как Мейрам вышел из подъезда. На ходу он немного сутулился. Что-то кольнуло сердце Сергея Петровича. «Кажется, обиделся. Ну что же делать?..» Он, Сергей Петрович, любил и любит его… Мейрам приехал в Караганду желторотым юношей. Каждому его успеху Сергей Петрович радовался, как успеху родного сына. Но и огорчаться приходилось не раз. Не только на похвалах растут люди… Мейрам вырос. Заговорил своим собственным голосом. Но еще горяч, очень горяч. Ломится вперед без оглядки — и частенько стукается головой о выступ скалы…
С озабоченным лицом Щербаков подошел к телефонному столику.
