Двухэтажное серое здание штаба уже близко, и Тимофей подтягивается: полковник может смотреть в окно. Тимофей расправляет плечи и идет твердыми шагами. Слева от него лежит зеленое летное поле, вдали видны ангары. Поле очень велико, и ангары припадают к земле и теряются на нем, а людей и совсем не видно. Аэродром спокоен, как будто и нет войны. Здесь невдалеке когда-то проходила граница. Тимофею кажется, что зеленое поле дымится: воздух дрожит над травой. Это – летнее солнце нагрело землю. В траве трещит кузнечик, и от его стрекотания Тимофею становится еще радостней. Жизнь – прекрасна!
Тимофей подходит к дому. Здесь многое изменилось. Аккуратный и чистенький домик стал грязным. Выбитые, заклеенные бумагой стекла. Пролом в стене, заделанный кирпичом. Пробитая крыша, подремонтированная куском не закрашенного краской железа. И вокруг – обуглившиеся горелые пни. Сломанные молодые деревья. Они особенно поражают Тимофея. Здесь пронеслось дыхание войны! Многое изменилось, пока он был в госпитале.
Тимофей поднимается на крылечко штаба. Он вытирает почему-то ноги. Обращает на это внимание и вспоминает: так он всегда делал осенью, когда входил в штаб. Тимофей протягивает часовому пропуск, отворяет дверь и входит внутрь. И сейчас же раздаются крики, его узнают. В приемной штаба летчики сидят на кожаных диванах и курят. Все они в полном боевом снаряжении. Летные кожаные пальто и у пояса на ремне шлемы, не хватает только парашютов. Знакомые приветливые лица товарищей, но много и новых, незнакомых. На Тимофея словно надвигается стена из радостных, загорелых человеческих лиц. Громкие возгласы, дружеские объятия. Потом он отходит к окну с двумя своими приятелями. Они наперебой рассказывают ему о всех новостях. Он уже знает обо всём этом, но ему приятно слушать еще раз.
– Знаешь, Тимка, – говорит один из них, – мы теперь в резерве. Скучно даже, фронт ушел далеко вперед. Ты представь себе, – только два вылета в день бывает. А помнишь, раньше сколько раз вылетали-то за день? По четыре, по пять! Нет, хочу проситься туда, поближе…
– Ты знаешь, какие у нас теперь самолеты? – перебивает его другой. – Ну, доложу тебе: и скоростенка у них! Вихрь! Дай бог любому дяде на черный день такой истребитель.
Тимофей слушает их и смеется вместе с ними над шутками. Они не спрашивают о его здоровье.
Если бы был болен, не пришел бы. Это ясно! И они не говорят с ним о погибших товарищах. Это тоже здесь не принято говорить при первых встречах. Потом Тимофей освобождается от друзей и проходит в соседнюю комнату; там сидит дежурный по штабу. Они здороваются. Дежурный очень спокоен. Он не склонен к удивлению. Как будто бы Тимофей и не отсутствовал несколько месяцев.
– Вот что, – говорит дежурный. – полковник сейчас занят. Вы обождите. Да, Вам здесь лежит письмо. Мы все письма Вам пересылали регулярно. Ну, а это пришло совсем недавно. Возьмите!
Тимофей берет письмо и благодарит дежурного, потом разрывает конверт, но письмо не вытаскивает. Это от Жени! Он прочтет его на улице. Тимофей выходит из штаба на крылечко. Вынимает письмо и оглядывается на часового, а затем спускается по ступенькам вниз. Около крыльца стоят несколько маленьких грузовичков. Тимофей подходит к одному из них и начинает читать письмо. Сначала он быстро посматривает все письмо, не вникая глубоко в его содержание. Хрустящая под пальцами бумага с водяными знаками «серп и молот» исписана мелким почерком. Каждая строчка у правой стороны бумаги загибается и идет книзу. Женя не любит переносить слова.
«Вот ведь, на какой бумаге написала, – думает Тимофей, – что-нибудь важное» – и начинает уже внимательно читать письмо.
Прочитывает и опять хрустит бумажкой, складывая письмо. Он делает это очень старательно. Складывает пополам, потом вчетверо, затем еще раз… Руки работают механически. Мыслями Тимофей в Москве. Пушки, танки, самолеты – все это отодвинулось на некоторое время в сторону, а на их месте проступают очертания чего-то нового, радостного и счастливого. «А у нас с тобой теперь есть дочка, и она похожа на меня, не обижайся». Эта фраза из письма Жени мелькает у него в голове. Дочка! Ну что же, хорошо. Сын ведь уже есть. Родилась! Что же, расти маленькая! Существуй! Ты расцветаешь в прекрасной стране, станешь работником, бойцом. Да, бойцом, как отец! Это неважно, что ты девочка. Мужчина и женщина – одинаково бойцы в этой стране и вместе отвечают за все.
Тимофей сует письмо в карман и оглядывается. Ему хочется с кем-нибудь поговорить о детях, о жизни, сейчас же вот, здесь, у крылечка, на воздухе, на солнышке. Он глядит на спину часового. Широкая спина выпрямлена, мерцает штык винтовки. Поговорить с ним? Он не отвлечет часового, просто расскажет ему все то, что необходимо сейчас сказать, и потом пойдет к полковнику. Два-три самых простых слова, товарищ красноармеец. Не больше. О детях и о счастье. Два слова! Расскажу про своих ребят. У Вас ведь есть тоже малыши, товарищ красноармеец? Нет, с часовым много не поговоришь. Он при исполнении служебных обязанностей. Да…
