- Я взял его, - подумал он. - И в тот самый момент, когда я соприкоснулся с ним, он стал невидим. Сам я тоже невидим (в каком-то смысле), и все, что я возьму в руки, тоже становится невидимым. Интересно! Так вот чем вызвано внезапное появление маленьких предметов во время сеансов. Они находятся в руках у духа, и пока он держит их, они невидимы. А потом он их выпускает, и цветок, или фотография - оказываются на столе. Точно таким же образом происходит исчезновение предметов. Их забирает дух, хотя скептики утверждают, что медиум сам искусно прячет их. Иногда, при тщательном досмотре, оказывается именно так, но, в конце концов, может быть, духи так шутят. Что мне теперь следует делать? Взглянем на часы. Сейчас только половина одиннадцатого. Значит, все случилось за несколько минут; на часах было четверть одиннадцатого, когда я вышел из дома. Сейчас половина одиннадцатого: что бы это могло значить? Пока я был жив, я знал это, а сейчас мне это кажется чепухой. Десять чего? Часов, не так ли? А что такое час?
Это было странно. Он чувствовал, что когда-то имел представление о том, что представляют собой час и минуты, но теперь, когда он оставил пространство и время, чтобы перейти в вечность, эти понятия утратили для него всякое значение. Концепция памяти, отказываясь возвращаться в сознание, затаилась где-то в темных уголках мозга, посмеиваясь над усилиями хозяина извлечь ее оттуда. Он изнурял ум тщетными попытками вернуть утраченное восприятие, пока вдруг не обнаружил, что понятие пространства, как и понятие время, аналогичным образом исчезло, поскольку увидел свою знакомую, мисс Иду Соулсби, которая должна была присутствовать на том же сеансе, что и он, торопливо шествовала птичьими шажками по тротуару напротив. На мгновение забыв, что теперь он бесплотный дух, он предпринял попытку усилием воли привести себя в движение и догнать ее, но обнаружил, что одного усилия воли оказалось вполне достаточно, чтобы он переместился на тротуар рядом с ней.
- Моя дорогая мисс Соулсби, - сказал он, - я как раз направлялся к миссис Камбербетч, когда поскользнулся и был раздавлен насмерть. В этом не было ничего неприятного, мгновенная головная боль...
Он говорил вполне естественным образом, пока не вспомнил, что невидим и неслышим для тех, кто пока еще пребывает внутри тленной оболочки, и замолчал. И хотя было вполне очевидно, что ни одно произнесенное им слово не достигло довольно больших ушей мисс Соулсби, кажется, она все же ощутила его присутствие каким-то шестым чувством, поскольку неожиданно вздрогнула, покраснела, и он услышал, как она прошептала:
- Странно... Удивительно, почему это мне так живо представился дорогой Тедди?..
Мистер Тилли испытал приятное потрясение. Ему уже давно нравилась эта леди, и вот теперь, считая, что ее никто не слышит, она называет его "дорогой Тедди". Это сопровождалось кратковременным сожалением о том, что он мертв: если бы он обладал этой информацией раньше, то срывал бы благоухающие цветы, следуя по пути ухаживаний, куда бы он ни привел. (Его намерения, естественно, были самыми благородными: этот путь привел бы их обоих, в случае ее согласия, к алтарю, где благоухающие цветы обратились бы в прекрасные плоды). Но сожаление его было весьма кратковременным, ибо, хотя алтарь в настоящих условиях оказывался недоступным, путь ухаживаний все еще оставался открытым, благодаря спиритическим сеансам, поскольку многие медиумы, которых он знал, сохраняли самые нежные отношения со своими духовными наставниками и друзьями, которые, подобно ему самому, покинули этот мир. Когда он был жив, эти невинные и даже возвышенные романтические отношения всегда казались ему лишенными всякой прелести; но теперь, когда он очутился по другую сторону, он увидел все их очарование, - они давали возможность в какой-то мере снова ощутить себя в том мире, который он покинул. Он пожал руку мисс Иды (точнее, представил, что действует именно таким образом), и смутно ощутил исходящее от нее тепло и упругость кожи. Это было приятно, поскольку показывало, что, хотя он больше не является частью материального мира, но все еще остается в контакте с ним. Еще более приятно было наблюдать, как загадочная улыбка, - свидетельство испытанного ею приятного ощущения, - скользнула по хорошенькому личику мисс Иды, что он приписал своему присутствию: быть может, она всего лишь улыбнулась собственным мыслям, но даже в этом случае, именно он послужил их причиной.
Ободренный этими мыслями, он решился на несколько более интимный знак своей привязанности, и позволил себе поцелуй, правда, в высшей степени почтительный, но тут же увидел, что зашел слишком далеко, поскольку она сказала себе: "Тише, тише!", и ускорила шаг, словно бы стараясь как можно быстрее оставить позади соблазнительные мысли.