Избранные полностью

– Мне в Центр Кордуса, – отрезала она.

– Я отвезу вас в больницу, мэээээм.

– Нет, – ответила Слоан, стиснув зубы. Ей сейчас совсем не хотелось ехать в больницу на Дженетриксе и в одиночку разруливать все проблемы. – И если ты еще раз назовешь меня «мэм», то я свернусь клубочком и выкачусь из машины на всей скорости.

Всю дорогу Слоан смотрела на амулетики, висевшие на зеркале заднего вида – медальон с изображением святого, половинка сердца, крошечный пластиковый свисток. Радио было настроено на христианскую волну, и рождественский гимн «Господи Иисусе, Ты потрудился над моим сердцем» напомнил ей о том, насколько она сейчас далеко от дома.

Только когда машина уже подъехала к месту назначения, она вспомнила, что у нее с собой нет денег. Они ругались с водителем все громче и громче, когда из дверей вдруг выбежала Сирил. Слоан еще никогда не была так рада видеть ее ярко-оранжевую помаду.

– Господи, помилуй! – ахнула Сирил, когда Слоан вытащила свою распухшую – реально распухшую – лодыжку из такси. Сирил достала монету из мешочка на поясе, отдала ее таксисту, а затем обняла Слоан за талию, чтобы помочь выйти.

И только тогда Слоан осознала, что ей удалось сделать. Она сбежала из плена.

Как только они оказались внутри ЦПКиО, она позволила себе выдохнуть. Сирил посадила ее на скамейке у главного входа, и Слоан смотрела на то, как солнце светит сквозь крошечные стеклышки над ее головой и рассыпается по полу оранжевыми искорками. Было тепло, вперед-назад мимо нее бежали люди, топая тяжелыми сапогами, щелкая своими прекрасными остроносыми туфлями и скрипя кроссовками с розово-белой подошвой. Еще в машине она сняла со своей правой ноги обувь, когда поняла, что она впивается ей в распухшую лодыжку. Теперь нога стала багрового цвета. Слоан уже почти не чувствовала боли.

Что-то вдруг привлекло ее внимание. Она подняла голову и увидела Мэтта, наполовину идущего, наполовину бегущего по вестибюлю. Глаза у него были красные, как будто заплаканные. Когда он увидел, что она смотрит на него, он бросился бежать, едва не сбив с ног старую леди с тугими седыми кудряшками. Слоан поднялась на ноги, опираясь на стену. И упала ему в объятия.

Его руки обвились вокруг ее талии, он приподнял ее так, что она едва доставала ногами до земли. Ей было приятно ощущать его тело так близко. Последнее время, когда они спали вместе, она недостаточно ценила эту близость. Сейчас ей было хорошо, и не только потому, что у него была подтянутая, накачанная фигура, а еще потому, что он был теплым, родным и добрым. У него никогда не получалось зажечь ее так, как того бы ей хотелось, но она горела для него стабильно и ровно. Она скучала по этому сигнальному неугасимому огоньку.

Она на автомате обняла его и почувствовала, что вся его спина была влажной от пота. Он осторожно опустил ее на пол, но не отпустил из своих объятий. Она вдруг поняла, что он весь дрожит.

– Эй, – прошептала она ему в ухо. – Ты что? Я нормально, я в порядке, слышишь?

– Все, о чем я… все, о чем я мог думать все это время… – он уткнулся ей в плечо, и поэтому его голос звучал глухо. – Все, о чем я мог думать, было: только не это, только не снова.

Только не снова. Она думала об этом с той самой секунды, как они попали на Дженетрикс: только не это, только не еще один Темный, только не еще один плен, только не еще один побег. Но она и не подумала о том, каково это будет для Мэтта – смотреть, как ее похищают во второй раз, не зная, увидит ли он ее снова, не зная, что там с ней происходит.

На самом деле она не подумала и о том, что он пережил тогда, в первый раз. Мэтт, несомненно, был лидером их группы, и двое его солдат, за которых он отвечал головой, были схвачены врагом и подвергались пытками. Он винил себя за это. И сейчас он наверняка тоже винил себя за случившееся.

Слоан повернулась лицом к Мэтту – они почти касались друг друга – и промолвила:

– Все было совсем по-другому, не так, как в первый раз, – она провела рукой по его волосам. – Никто меня не обижал. Понимаешь? Я в порядке. Просто… очень вонючая, наверное.

В ответ Мэтт засмеялся, немного истерично. Он ослабил хватку, и она слегка улыбнулась ему. С тех пор, как она вернула ему кольцо, она в первый раз почувствовала какую-то надежду на то, что, когда боль утихнет, они снова смогут стать друзьями.

Эстер стояла в нескольких метрах от них. Она открыла для себя мир тканей и теперь носила все и сразу. Сегодня на ней был пестрый палантин, задрапированный таким образом, что было видно горловой сифон, клетчатая блузка с брюками в тонкую полоску, оранжевые носки в елочку. Когда Мэтт и Слоан разняли свои объятия, она подошла и нежно обняла Слоан.

– Кайрос? – спросила Слоан, когда они закончили обниматься. Его имя прозвучало так мягко. Она с трудом смогла произнести его вслух.

– Жив, но находится без сознания. Врачи говорили, что у него нет шансов. Но я применила магию. Технику, которая связана с дыханием. И у него снова заработали легкие, – сказала Эстер, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.