– Как сказать… Во-первых, если помнишь, была такая история, называлась «Похищение трех человек из параллельного измерения», – сказала она. – Но совсем недавно добавилась и вторая история. И началась она с того момента, когда Аелия в нашем разговоре назвала Избранного двумя разными местоимениями: «он» и «она».
– А, это, – Нерон провел пальцами по дверной ручке. – Я сказал ей, что ты заметила. Она меня не послушала.
– Мы пришли сюда за доказательствами, – произнесла Слоан. – Так что, если только твои дневники не являются твоей первой попыткой написать роман – так себе романчик выйдет, хочу тебе сказать…
– Сколько? Сколько их было? – Вопрос прозвучал резко и неожиданно. Эстер рванулась к нему, как будто хотела задушить. – Сколько Избранных ты вырвал из их миров, чтобы отдать на поругание Темному?
– Я не сказал вам об этом только потому, что я не хотел вас пугать, – начал оправдываться Нерон. – Никого не хотел беспокоить. Ни до того, как вы познакомились с магией, ни после…
– Я так понимаю, что для тебя это очень важные книги, – сказала Слоан, взяв один из дневников за корешок так, как будто готовилась разорвать его пополам.
– На самом деле…
Слоан одним рывком разорвала дневник на две половины и вырвала их из переплета.
– В этом нет никакой необходимости…
– Ну, не знаю, я вроде как чувствую эту необходимость, – произнесла Слоан. – Учитывая, что ты не упомянул о том, что мы, как бы это сказать, десятые в списке тех, кто сражается за тебя в твоем маленьком смертельном поединке.
– Вы
– Пятые? – взвизгнула Эстер.
– Мы призывали других, потому что не хотели вовлекать в войну с Воскресителем неопытных, едва знакомых с магией волшебников, – сказал Нерон, повышая голос. Он сжал руку в кулак, и по металлическим пластинам заплясали искры. – Мы находили другие вселенные, с великими Избранными, которые были так же, как и вы, способны к магии. Все они пали от рук Воскресителя. И все ради спасения Земли и Дженетрикса. В конце концов, мы больше не могли терпеть эти потери. Мы решили, что ваше личное участие в битве с Темным может компенсировать отсутствие у вас магического опыта. Поэтому мы призвали вас. Да. Десять лет борьбы, и, наконец, мы нашли вас.
Он мрачно посмотрел на свою руку, как будто она не слушалась его. Искры исчезли.
– Неужели тебе в голову никогда не приходило, что вам, возможно, вообще не нужен Избранный?
– Ты говоришь так, как будто другие не пытались его убить, – сказал Нерон. – На каждого Избранного, который у нас был, приходится по меньшей мере десять обычных мужчин и женщин, которые погибли, пытаясь победить Воскресителя. Это не считая тысяч людей, чьи жизни унес Слив.
По щекам Эстер текли слезы.
– Я скрывал это от вас, потому что эта информация может деморализовать вас, – тихо произнес Нерон. – Я не хотел, чтобы кто-то из вас уже чувствовал себя побежденным, еще до того, как вы попытаетесь вступить с ним в бой. В частности, Слоан, я видел, что ты еще не готова, что ты очень хрупкая и не способна надежно владеть своей магией, потом тебя похитил Воскреситель…
– Я, – промолвила Слоан, – не хрупкая.
– Я не хотел обидеть тебя, – спохватился Нерон. – Но ты получила такую жуткую травму в плену у Темного, и я…
– Закрой свой рот, – на этот раз его перебила Эстер. Она насухо вытерла щеки и прикоснулась к вороту своей блузки, чтобы обратить его внимание на свой сифон. – Или я подожгу тебя к чертовой матери.
Нерон поднял руки вверх.
– Пошли, – сказала Эстер Слоан. – Мы должны рассказать обо всем Мэтту. Это все или у вас есть еще в чем признаться?
Слоан изо всех сил старалась выглядеть достойно, ковыляя к двери вслед за Эстер. Когда они уже собирались выйти, Нерон снова заговорил:
– И не забудьте, – произнес он настолько холодным голосом, что у нее по спине побежали мурашки. – Я вам нужен для того, чтобы вернуться домой. А для того чтобы вернуться домой, вам надо убить Воскресителя.
Слоан даже не повернулась, а продолжала неровной походкой двигаться по направлению к лифту.
– А я к вам с подарочком, – объявил Мэтт с порога комнаты Слоан. Они по понятным причинам называли эту комнату «Белой», номер Мэтта получил прозвище «Хижина», а келью Эстер называли «Церковь».
Слоан сидела, прислонившись спиной к изголовью кровати. Эстер лежала на полу в спортивных штанах, засунув пальцы в банку с арахисовым маслом. Они все привыкли есть арахисовое масло – намазывали его на бутерброды, на яблоки, на крекеры, – когда выяснилось, что бренд «Nutty Buddy» на вкус был одинаковым и на Дженетриксе, и на Земле. Идеальное совпадение.
В руке у Мэтта была бутылка с темной жидкостью.
– Бурбон. Сирил была так любезна…
Эстер зааплодировала.
– Она таким образом извинилась за то, что не сказала нам о том, что мы находимся в полной жопе? – спросила Слоан с кровати.
– Она была не в курсе, – ответил Мэтт. – Она работает у Аелии меньше года.
Слоан фыркнула.
– Не презирай того, кто принес нам бурбон, – сказал Мэтт. – Не надо этого делать только потому, что ты опять доказала себе, что Никому Нельзя Доверять.
