Избранный описывает свое уникальное восприятие магии как видение тонких нитей света, наподобие нитей на ткацком станке, которые соединяют людей друг с другом, с предметами, и с землей. Больше всего меня интересует последний момент – магия, которая проникает в землю, ведь она проникает в нее глубже, чем грязь. Она должна быть связана с чем-то, что находится в самом сердце нашей планеты. С чем-то нам до сих пор неизвестным… может быть, с чем-то, что было потревожено ракетой, выпущенной в ущелье Тенебрис, что объясняет распространение той энергии, которую мы называем магией, по всей нашей планете Дженетрикс…
– Это дневник Нерона? – перебила Эстер.
– Похоже, у него не один дневник, – сказала Слоан, показывая на тонкую полоску света в стопке бумаг рядом с Эстер.
Она бродила по мастерской, разглядывала книги, которые Нерон оставил открытыми, и искала другие светящиеся страницы. «Улучшенный ремонт сифона, том 3». «Позвоночник, грудная клетка, кишечник: исследование наименее используемых сифонов». «Теория Струн для Магического Разума». Она пробежала пальцами по страницам и захромала в угол комнаты, где обнаружила небольшую нишу, в которой обычно под окном в средневековых замках были сделаны скамьи. Но, как она и ожидала, вместо сиденья там находился стол.
Эстер продолжила читать:
Мне довелось увидеть другие вселенные, но я не пытался воздействовать на них. На данном этапе гораздо важнее найти жизнеспособную вселенную, в которой можно было бы работать. Я выделил несколько параметров, под которые должна подходить такая вселенная: во-первых, наличие в этом мире хотя бы какой-нибудь магии; во-вторых, отсутствие языкового барьера; точка раздела наших миров должна лежать в периоде не более пятидесяти лет, чтобы выбранный субъект смог лучше адаптироваться к жизни на Дженетриксе; это должен быть лучший из лучших, чемпион или так называемый Избранный, способный выполнить поставленную перед ним задачу. Я не представляю себе, возможно ли найти такой мир, который бы подошел под описанные мною критерии…
Она замолчала.
Стол стоял под окном с маленькими ромбовидными стеклами. Сквозь них Слоан видела размытые очертания города, ставшего черно-синим, как закат. На подоконнике лежало несколько небольших предметов: карманные часы со сломанной цепочкой, маленькие розовые очки, кольцо с фиолетовым камнем. Под очками в форме кошачьих глаз лежал бумажный журавлик. Слоан взяла его за клюв и поднесла к свету. Он был сложен так же аккуратно, как журавлик Алби.
– Так, погоди, кажется я нашла, что надо, – прошептала Эстер.
