Вместо этого она решила обратить внимание на направление солнечного света, который проникал в окна, находящиеся справа от нее. Они выходили на восток. Было раннее утро. У нее начало болеть в груди, и она поняла, что так недалеко до панической атаки. Однажды она уже открыла глаза и поняла, что оказалась в плену. Тогда все закончилось плохо.
Она прислушалась к шепоту голосов вокруг себя. Сухой, легкий шепот, похожий на вздохи. Ее окружила армия Воскресителя. По эху и отражению высоких окон на блестящем полу она поняла, что находится в большом помещении. Пахло плесенью и пылью, с примесью озона, характерного для Слива. Запах проникал в ее одежду, волосы и кожу. По опыту она знала, что на побег, вне зависимости от того, как она будет пытаться выбраться отсюда, у нее уйдет не меньше нескольких дней.
Если ей удастся столько продержаться.
На ней все еще были ее ботинки. Это уже было хорошо, обувь была для нее чем-то вроде якоря, который удерживал ее здесь и сейчас и не давал погрузиться в неприятные воспоминания. Во время операции с погружением на ней были ласты. Темный держал ее в плену босой. А здесь у нее были хотя бы ее ботинки.
– Она очнулась, – сказал кто-то или что-то. Голос раздался справа от нее.
– Это хорошо, – проворчал похититель. – А то у меня плечо болит.
Он отпустил ее ноги, и она рухнула прямо на кафельный пол. Они находились в длинном зале, обрамленном с обеих сторон широкими мраморными колоннами. Вдоль потолка висел ряд светильников геометрической формы синего цвета. Высокие окна были заколочены фанерой, за исключением верхнего ряда небольших окошек. Напротив них на крошечных золотых плитках полоской отражался утренний солнечный свет.
Она сильно ударилась об пол локтями, которые теперь ныли от боли. Она перевернулась, встала на четвереньки и стала дышать через нос, пока боль не утихла. Ее предположение насчет армии Воскресителя оказалось верным. Они были повсюду, сидели, стояли маленькими группами, прислонившись к стене, и разговаривали. Все были одеты в военную униформу: брюки и рубашки с высокими воротниками темно-синего цвета, накидки, застегнутые под плечом позолоченными пуговицами. Если бы не противоестественный зеленоватый оттенок их кожи и трупные пятна на лицах, руках и шее, то можно было бы подумать, что они обычные солдаты.
Слоан поднялась. Мужчина – если его можно было так назвать, – который нес ее, был высоким, у него были молочно-голубые глаза и одно ухо. За его спиной стояла женщина с обнажившейся нижней челюстью, которая вырубила Слоан с помощью пропитанной каким-то веществом тряпки. Ее темные растрепанные волосы были заплетены в косу, лежавшую у нее на плече. Слоан почувствовала во рту привкус желчи.
– Иди давай, – приказал он.
Она была бы и рада выполнить приказ, правда. Но она стояла на дрожащих ногах, смотрела на них в упор и не могла пошевелиться.
Женщина закатила глаза и, схватив Слоан за локоть, потащила за собой вперед. Они шли по коридору с разбитой плиткой и облупившейся краской, затем начали подниматься вверх по металлической лестнице. Чем выше и глубже она забиралась в здание, тем меньше оставалось шансов на побег. Она попыталась мысленно нарисовать карту –
Ботинки обозначали настоящее. Босые ноги остались связаны с образом прошлого.
Женщина остановилась перед дверью, отперла ее ключом, висевшим на связке у нее на поясе. Они вошли в разрушенную лабораторию. Все вокруг было выкрашено в голубой цвет. Голубые стены, ящички и дверцы большого лабораторного стола, которые болтались на честном слове. Деревянные полы были покрыты линолеумом. Везде на прогнувшемся местами полу были разбросаны ошметки штукатурки и хлопья отвалившейся голубой краски.
Это не клетка, и это уже хорошо. Значит, он не хотел держать ее здесь длительное время. А это означало, что отсюда должен быть выход.
Женщина втолкнула ее в лабораторию и закрыла за собой дверь. Слоан послушала, как та закрывает замок, и затем обошла периметр, пытаясь определить размеры помещения. В самой комнате ничего не было, кроме лабораторного стола посередине и крана, висящего на задней стене. Она подошла к нему. Под ним была труба, которая когда-то вела к раковине, но сейчас она куда-то исчезла.
Она включила воду. Кран зашипел на мгновение, а потом из него во все стороны полетели оранжевые брызги. Через какое-то время из него потекла желтоватая вода, которую, судя по всему, пить было небезопасно. Но Слоан вся была пропитана запахом смерти, ее одежда была покрыта грязью и пылью от Слива. Она сняла пальто, вывернула его наизнанку и оторвала зубами один из внутренних карманов. Из него получится отличная мочалка.
Она потерла тыльную сторону ладоней скомканной тряпкой, пока они не стали приличного цвета, затем сполоснула карман и начала вытирать им лицо. Она терла его, пока не начали гореть щеки, затем перешла к шее. Потом она решила помыть волосы, с них текла почти черная вода.
