Избранные полностью

Она закрыла кран и отжала волосы. Потом, чтобы они не мешали, завязала их узлом на затылке. Потирая руки, она завернулась в пальто, чтобы хотя бы немного согреться. Может быть, ей стало холоднее от воды, а может быть, она просто была напугана.

Она присела на корточки, прислонившись спиной к лабораторному столу, лицом к двери, и сделала самый глубокий вдох, который только могла.

Все это уже было. Когда-то она очнулась в незнакомом месте и ждала там, пока Темный решал, что с ней делать. Она заснула в полном изнеможении. Она не знала, что с ней происходило, пока она была без сознания, до того как ее принесли в комнату. Она не знала, как долго он стоял у кровати, наблюдая за ней, прежде чем прикоснулся к ее лицу, чтобы разбудить. Больше всего ее беспокоило, что происходило с ней в тот момент, когда она ничего не помнила. Она сожалела, что у ее тела нет собственной памяти и она не может спросить его об этом.

Она сидела на корточках, считая каждый вдох, чтобы быть уверенной в том, что ей это не снится. Она как раз встала, чтобы размять затекшие ноги, когда в замке повернулся ключ. Слоан быстро попятилась назад и уперлась спиной в доски, которыми была заколочена оконная рама. У нее заболело в груди. Она не слышала ничего, кроме шепота Темного. Он называл ее имя.

В дверном проеме стоял Воскреситель, за его массивным плечом виднелась мертвая женщина. Нерон упоминал, что Воскреситель носил по меньшей мере пять сифонов. Он ошибался. Сифоны были над каждым глазом, по одному над носом и ртом, один – на горле. По сифону на руках, еще один на ухе. На груди виднелся еще один, его можно было разглядеть через рубашку. Это были простые сифоны, выполненные из темного металла, который выглядел, как олово.

У него была странная подпрыгивающая походка. Не как у хромого человека, а скорее неспокойная и хищная. Он сделал легкий жест рукой, сопровождаемый резким свистом, и дверь за ним захлопнулась.

Они остались одни.

У нее постепенно темнело в глазах. В груди и в руках появилось такое же покалывание, как тогда, когда она увидела Иглу на затонувшем корабле, или тогда, когда она стояла в Куполе перед магическим прототипом. Кем бы или чем бы ни был Воскреситель, он был словно пропитан магией.

– Тебя обнаружила Зива, – его голос был искажен сифоном, в нем преобладали жестяные ноты, которые она заметила еще на улице, когда он свистел. Он разговаривал с ней так, как будто они находились в середине разговора.

– Все эти колдуны в своих прекрасных одеждах снуют туда-сюда, как крысы. Стало очевидно, что что-то происходит, – он склонил голову набок. – У меня везде есть свои глаза и уши. И эти глаза заметили, что ты не носишь сифон. И ходишь везде в компании этого неуклюжего солдата…

– Ты имеешь в виду того человека, которого ты убил? – она говорила горячо, со всей яростью. Слоан тяжело дышала.

– В нашем мире никогда нельзя быть ни в чем уверенным, – он продолжал говорить так, как будто его никто не перебивал. – Ты что, применяешь метод гипервентиляции?

– Да пошел ты, – огрызнулась Слоан, вцепившись ногтями в краску и штукатурку.

– Значит, ты не используешь магию даже тогда, когда ты находишься в смертельной опасности, – хмыкнул он. – Интересно, почему? Может быть, ты не умеешь ею пользоваться?

Он наклонил голову в другую сторону.

– Но зачем же они вызвали для моего убийства из другого измерения бойца, который даже не умеет пользоваться магией?

Кусочек штукатурки впился ей в кожу под ногтями. Он в курсе всего. Он знает, откуда она, что ей предстоит сделать…

Но как?

Она вспомнила глаза Мокса, когда они разговаривали в баре, и он ждал от нее какой-то информации, а она не могла понять, о чем идет речь. У меня везде есть свои глаза… Мокс и был глазами Воскресителя, он спас ее из ловушки, заманил в «Кружку», а потом начал задавать вопросы, ответы на которые им дали понять, что она прибыла на их планету из другого измерения.

Слоан мысленно выругалась. Какой же она была дурой. Аелия и Нерон хотели, чтобы она оставалась в здании, была в безопасности, а она была такой самоуверенной, как ребенок, который захотел поиграть в героя. И теперь из-за этого ей придется умереть.

– Покончить с тобой раз плюнуть. Да. А вот что делать с остальными… – произнес Воскреситель. – А сколько вас всего?

– Если ты хоть пальцем к ним прикоснешься, – закричала Слоан, отталкиваясь от стены. – Я…

– Ударишь меня трубой, которая превратится в пыль? – сказал он. Он заговорил вкрадчивым голосом. – Так же нечестно. Ты и твои друзья пришли убить меня, а я не имею права сопротивляться?

– Но ты хочешь уничтожить этот мир, – промолвила она. – И мой мир тоже. Это, по-твоему, честно?

– Уничтожить весь мир? Я? Ты правда так думаешь? – он мрачно рассмеялся. – Полагаю, я должен быть польщен, что вы считаете, что во время уличной драки я в состоянии держать под контролем такой масштаб разрушений.

Слоан вспомнила его темный силуэт на фоне бурлящего Слива. Когда Воскреситель поразил Кайроса и погнался за ней, тайфун не прекратился ни на секунду.