Все разъяснилось на следующий день. Возвышенность идеи пленила мое воображение. В первый момент я, признаться, удивился. Вот о чем шла речь. Моя мать, по словам приживала, уже раскаивалась в содеянном и с радостью взяла бы меня из семинарии, если бы не боялась нарушить обет. Однако в Священном писании сказано, что освобождать от обетов могут апостолы. А папа — апостол бога на земле. Посему мы отправимся в Рим просить у папы разрешения от обета…
— Как твое мнение?
— Мне нравится ваша идея, — ответил я, поразмыслив немного. — Неплохой выход из положения.
— Единственный выход, Бентиньо, единственный! Я сегодня же поговорю с доньей Глорией, и месяца через два, а то и раньше мы будем в пути…
— Отложите разговор до будущего воскресенья; дайте мне сначала обдумать…
— О! Бентиньо! — прервал Жозе Диас. — О чем тут думать? Я знаю, почему ты колеблешься… Сказать? Ты не обидишься на старика? Тебе хотелось бы посоветоваться кое с кем.
Говоря откровенно, я собирался посоветоваться и с Капиту и с Эскобаром, но прикинулся непонимающим. Вероятно, он имеет в виду ректора? Но разве не опасно довериться ему в таком деле? Нет, ни к ректору, ни к наставнику и ни к кому другому я не буду обращаться; просто мне нужно все хорошенько продумать, в воскресенье я дам ответ, а пока скажу только, что идея, по-моему, неплохая.
— Неплохая?
— Да. Конечно.
— Так почему не решить вопрос сегодня же?
— Поехать в Рим — дело не шуточное.
— До Рима язык доведет, а в наше время язык заменяют деньги. У тебя вполне хватит денег на себя… А на меня и не потребуется; штаны, три рубашки да хлеб насущный — больше мне ничего не надо. Я буду жить, как апостол Павел, который занимался ремеслами, когда проповедовал слово божие, хотя я пойду не со словом божьим, а за словом божьим. Мы возьмем письма от интернунция и епископа к нашему послу и капуцинам… Конечно, с таким же успехом можно получить разрешение от обета и не покидая дома; но гораздо лучше тебе самому отправиться в Ватикан. Вообрази себе такую картину; простершись ниц, ты просишь папу о великой милости и целуешь ногу апостолу; его святейшество с евангельски кроткой улыбкой дает тебе благословение. Ангелы взирают на него с высоты. Мадонна обещает святейшему сыну церкви исполнить его желания, и все, что тебе дорого на земле, Бентиньо, благословит небо…
Однако давно пора кончать главу, а Жозе Диас продолжал говорить без умолку. Он обращался к моим чувствам католика и влюбленного. Я представил себе, как легко станет на душе у матери, как обрадуется Капиту, когда я окажусь дома. Стоит ради этого совершить маленькое путешествие в Рим; где находится Рим географически, я знал; какое место он занимает в нашей духовной жизни — тем более, но понятия не имел, как отнесется Капиту к такой затее. А это было для меня главным. Если моя подруга не захочет, я не поеду; поэтому сначала надо посоветоваться с Капиту и Эскобаром, он тоже даст мне добрый совет.
Я посвятил Капиту в планы Жозе Диаса. Она выслушала меня внимательно и заметно опечалилась.
— Ты уедешь, — произнесла она грустно, — и совсем забудешь меня.
— Никогда в жизни.
— Нет, забудешь. Европа славится своими красотами, а об Италии и говорить нечего. Разве не оттуда приезжают все певицы? Ты, конечно, и не вспомнишь обо мне, Бентиньо. Неужели нельзя придумать другого способа покинуть семинарию? Донье Глории очень хочется этого.
— Но она считает себя связанной обетом.
Капиту не придумала ничего нового, но и с предложением Жозе Диаса не согласилась. Она потребовала от меня клятвы вернуться из Рима не позже как через полгода, если я все же туда поеду.
— Клянусь.
— Богом клянешься?
— Богом, кем угодно. Через полгода возвращусь обратно.
— А вдруг к тому времени папа еще не даст ответа?
— Тогда я приеду рассказать об этом.
— А ты не обманываешь?
Я обиделся и замолчал. Капиту тотчас обратила все в шутку. Но идея Жозе Диаса пришлась ей не по душе; она попросила меня подумать, не найдется ли другого выхода.
В семинарии я все рассказал Эскобару; он тоже выслушал меня внимательно и опечалился. Глаза его, обычно избегающие взгляда собеседника, пристально уставились на меня. Вдруг лицо моего приятеля просветлело: его осенила какая-то мысль. И он торопливо заговорил:
— Нет, Бентиньо, есть другой способ избежать семинарии — не скажу лучший, дабы не умалять роли святой церкви.
— Какой же?
— Твоя мать обещала дать богу священнослужителя? Прекрасно. Пусть она возьмет к себе любого мальчика-сироту и на свои деньги обучит его в семинарии. Таким образом она подарит церкви священника, а ты сможешь…
— Понятно, понятно, этот план мне нравится.
— В самом деле? — обрадовался он. — Посоветуйся с протонотарием; он тебе скажет — годится ли мой план; я тоже спрошу его, если хочешь; в крайнем случае обратимся к епископу.
Я задумался.
— Да, кажется, это самое подходящее: раз появится новый священник, значит, обет будет выполнен.
