— И, наверное, сколотил состояние?
— Да, кое-что скопил.
— Но в чем причина?
— В любви.
— Вот оно что…
— Я любил девушку, которой не позволили выйти за меня, потому что я был беден.
— И ты?..
— Я принес музу поэзии в жертву музе предпринимательства, решил вложить капитал своей души в акции счастья и теперь стою на пороге храма обетованного.
— Кто же эта счастливица?
— Об этом потом…
— Боишься?
— Нет…
— Я ее знаю?
— Нет, насколько мне известно.
— Дай бог тебе счастья, мой дорогой поэт.
— Спасибо. А ты как живешь?
— Я женился.
— Быть не может!
— Правда. Я женат.
— Счастлив?
— Вроде бы.
— Ты не уверен?
— Вроде бы счастлив. Как можно быть уверенным в чем-либо на этом свете?
— Да, ты прав.
Даниэл задумался. «Как можно быть уверенным хоть в чем-либо?» — повторял про себя бывший поэт слова Сезара.
— Я живу возле… Придешь завтра?
— Не знаю, как получится, но при первой возможности зайду.
Сезар дал Даниэлу визитную карточку со своим адресом, и они распрощались.
Даниэл остался один. Он хотел узнать о Франсиске у старых друзей и знакомых и отправился искать их. Но судьбе не угодно было, чтобы он нашел их. Он потратил на бесплодные поиски весь вечер и весь следующий день. И в конце концов решил идти прямо к Франсиске, явиться живым образом долгожданного и наконец обретенного счастья.
Всю дорогу он думал, каким образом ему предстать перед возлюбленной своей души. Погрузившись в размышления, он шел машинально, не глядя по сторонам, словно его подталкивала некая неведомая сила.
Обдумывая очередной вариант, он вдруг поднял голову и увидел в окне… кого же? Франсиску, прекрасную Франсиску, из любви к которой он исколесил столько легуа в далеких краях, питаясь горьким хлебом тяжкого труда и усталости.
Даниэл вскрикнул. Девушка, только что внимательно смотревшая на него, словно опомнясь, тоже вскрикнула и скрылась.
Даниэл, взволнованный, опьяневший от счастья, быстрыми неверными шагами вошел в дом.
И дом был другой, и швейцар не тот — прежнего, который покровительствовал обоим влюбленным, уже не было видно. Но Даниэл не придал переменам значения, он взбежал по лестнице и остановился на площадке перевести дух. Стучать не хотелось, он ждал, пока ему откроют.
Вскоре дверь ему открыли. Он прошел в гостиную. Там никого не было. Он сел и стал ждать.
Ждал четверть часа.
Каждая минута тянулась как столетие. Даниэлу не терпелось увидеть возлюбленную, ведь сердце его все шесть лет разлуки только потому и билось!
Когда истекло четверть часа, в коридоре послышались шаги. Даниэл решил, что это отец Франсиски, и постарался придать своему лицу выражение, приличествующее встрече с практичным человеком. Но он ошибся. Услышав шуршание шелковых юбок, Даниэл понял, что идет Франсиска. Дверь отворилась, Франсиска вошла.
Да Франсиска ли это?
Ее нельзя было узнать.
Перед Даниэлом предстала живая статуя страдания, скрытое, но беспощадное горе точило несчастную женщину. Иссиня-черные тени залегли под ее глазами, в которых еще горело пламя, но то был огонь сжигавшей ее лихорадки. Она исхудала. Франсиска и теперь была воплощением поэтической мечты, но не той юношески-наивной, а совсем другой, доступной лишь людям, изведавшим страдания.
Даниэл невольно сделал шаг назад от этой незнакомой ему женщины. Но тут же в естественном порыве бросился к ней с распростертыми объятиями.
Франсиска замялась, но, уступая движению души, обняла Даниэла. И тут же, хотя и против воли, высвободилась.
Она пригласила Даниэла сесть. Спросила о здоровье, об успехах. Когда Даниэл рассказал, сколько ему пришлось выстрадать, чтобы добиться права просить ее руки, Франсиска поднесла платок к глазам, из которых выкатились две слезы. Всего две, но горячие, как раскаленная лава.
— И вот… — сказал Даниэл.
Франсиска перебила его:
— Даниэл, мы не можем пожениться.
— Как «не можем»?!
— Я замужем.
— Замужем!
— Да…
Долго они молчали. Франсиска не поднимала глаз; Даниэл не отрывал от нее взгляда, силясь понять, чудовище перед ним или жертва.
Потом встал, взял шляпу и сказал:
— Прощайте!
Франсиска посмотрела на него и робко спросила:
— Вы не выслушаете меня?
— Что ж тут скажешь…
— О, не обвиняйте меня! Меня заставили, принудили! Отец хотел выдать меня замуж побыстрей, лишь бы подвернулась хорошая партия. Я плакала, просила, умоляла. Но все напрасно. Он заставил меня выйти замуж. Если бы вы знали, что я вынесла!
Даниэл снова взглянул на Франсиску, пытаясь понять, правду ли она говорит или притворяется.
Франсиска не лгала.
Она продолжала:
— Я вышла замуж, мой муж — хороший человек, но я его не любила, и теперь я уважаю его, но и только. Он понял, что я не отвечаю на его чувство, стал холодным и скрытным. Но мне не в чем упрекнуть его. Я старалась забыть свою неосуществившуюся мечту, свою любовь, но не могу. Видите, как я похудела? Разве так притворяются?
Даниэл опустился на стул и закрыл лицо руками.
