Вскоре приехали их мужья. Наконец явился и Леонардо в черном сюртуке и белом галстуке — древние одевались несколько иначе, когда ждали ответа от дельфийского оракула или Дидоны, но в каждом веке, в каждой стране свои обычаи.
Пока все они — отец, племянницы, их мужья и Леонардо — беседовали, Сесилия сидела у себя в комнате, советуясь, как она говорила, со своим оракулом.
Разговор в гостиной вращался вокруг дела, которое всех их сюда привело.
Наконец, в восемь часов вечера, Сесилия вышла из своей комнаты.
Когда все поздоровались, Атаназио, стараясь казаться серьезным, спросил:
— Итак, что сказал оракул?
— Ах, отец, он сказал «нет».
Леонардо насупился.
— Значит, оракул против твоего брака с сеньором Леонардо?
— Да, против.
— Сожалею, что придерживаюсь противоположного мнения, но, поскольку я — человек известный, а сеньор оракул — личность таинственная, придется тебе поступить по моей воле, а не по воле сеньора оракула.
— Ах, нет!
— Как это «нет»? Вы только посмотрите на нее. Я согласился на твои выдумки только в шутку. Мне и в голову не приходило следовать советам какого-то таинственного оракула. Твои кузины со мной согласны. Я хочу узнать, что это за глупости… Сеньоры, пойдемте посмотрим на оракула.
В эту минуту в дверях появился какой-то человек и сказал:
— Не надо никуда ходить.
Все повернулись к нему. Он сделал несколько шагов и остановился посередине гостиной. В руке он держал какую-то бумагу.
Это был тот морской офицер, о котором мы упоминали раньше, только одетый в гражданское платье.
— Как вы здесь оказались? — спросил старик, брызгая слюной от ярости.
— А я и есть оракул.
— Не выношу таких шуток. По какому праву вы здесь?
Вместо ответа Энрике Паэс протянул ему бумагу, которую держал в руке.
— Что это?
— Ответ на ваш вопрос.
Атаназио подошел поближе к свету, вынул из кармана очки, нацепил их на нос и принялся читать.
Леонардо ничего не понимал и стоял разинув рот.
Когда старик дошел до середины документа, он обернулся к Энрике и с изумлением произнес:
— Так вы мой зять!
— С благословения святой церкви. Разве вы не дочитали?
— Это подделка!
— Никоим образом, — сказал муж одной из племянниц. — Мы — свидетели со стороны жениха, а наши жены — со стороны невесты, кузины Сесилии. Брак заключен месяц назад в моей домашней часовне.
— Ах! — воскликнул старик, падая на стул.
— Не везет так не везет! — вскричал Леонардо, потихоньку выскальзывая из гостиной.
Как ни смешно, но место Леонардо потерял не потому, что потерял невесту. Он сказал старику, что сделает над собой усилие и будет работать, дабы оказаться достойным его уважения.
Но судьба неутомимо преследовала беднягу.
Через две недели с Атаназио случился удар, и он умер.
По завещанию, которое старик писал год назад, Леонардо ничего не досталось.
Фирму пришлось ликвидировать. Леонардо получил жалованье за две недели работы.
Несчастный отдал деньги нищему и утопился в море.
Энрике и Сесилия живут в любви и согласии.
Кто-то из поэтов древности сказал: нет ничего удивительного в том, что человек однажды женится, но мое великое удивление вызывает тот, кто, овдовев, женится вторично. В то время, о котором идет речь в нашем рассказе, Валентин Барбоза относился к первой из упомянутых категорий, но вместе с поэтом уже удивлялся вдовцам, отважившимся на второй брак.
И вовсе не потому, что супруга его была гарпией или фурией вроде жены Сократа; напротив, Кларинья была послушной, покорной и кроткой, как голубка; ни разу не слышал он из ее уст осуждения своим словам или поступкам. Так в чем же была его беда? Об этом вы узнаете, если наберетесь терпения и дочитаете рассказ до конца.
В дом Клариньи Валентина ввел знакомый его отца, житель Рио-де-Жанейро. Молодому человеку в ту пору исполнилось двадцать восемь лет, он окончил юридический факультет, однако был слишком богат, чтобы утруждать себя адвокатской практикой.
К тому же собой он был красавец в самом лучшем смысле этого слова. На просторах Рио-Гранде Валентин возмужал, окреп, в нем не осталось никакой изнеженности, свойственной юному возрасту. У него было все, чем можно пленить девичье сердце: мужественная красота и безупречные манеры человека из общества. И все, чем можно пленить отца семейства: имя и богатство.
Кларинья была девушкой очень привлекательной, наделенной многими прелестями и талантами. Стройная и хрупкая, но не из-за болезненной худобы, а благодаря врожденной деликатности сложения, поэтичной и чарующей; она была из тех женщин, которых обожают издалека, преклонив колени, ибо прикосновение к ним кажется немыслимым святотатством. Ясный взгляд, хорошенькое личико. Да еще она пела и играла на фортепьяно с таким вдохновением, что казалась сошедшей на землю музой.
Когда Валентин увидел Кларинью в первый раз, она только что оправилась от перемежающейся лихорадки, продержавшей ее в постели целый месяц. Едва наш герой увидел бледное личико и глаза с поволокой, душа его дрогнула, а это доказывает, что он не был чурбаном.
